— Я — из того, что вы сожгли.
Я бью. Не в сердце. В знак.
Его символ — шипастая лилия — падает в пыль. Меч замирает у его горла.
— Добей, — шепчет он.
— Нет. Пусть весь город запомнит, как ты молил о пощаде.
Я поворачиваюсь. Медленно.
Судьи молчат.
Толпа — кричит. Кто-то в восторге. Кто-то — в ярости. Но имя моё уже в их сердцах. Глубже, чем кровь.
Я выиграл.
Но впереди — война.
***
Ночь накрыла город, как ворон крылом. С башен капали сигнальные огни, в портах затих грохот кузниц, и даже в квартале нищих звучала тишина — редкий дар для этого места. А я лежал один в своём шатре, от которого ещё тянуло гарью арены. Тело ломило от каждого удара, магическая рана пульсировала где-то глубоко под рёбрами. Лекари мазали меня снадобьями, шептали свои молитвы, но всё это было внешним. Боль сидела внутри.
Я закрываю глаза.
И проваливаюсь.
Не в сон — в Пепел.
Передо мной — та же равнина, где я когда-то умер. Горящая трава. Дым. Кровь на руках. Только теперь всё это застывшее, будто в янтаре. И посреди этой картины — он. Стоит, как в тот раз, когда я только пришёл в этот мир. Лицо — вырезанное из угля. Глаза — белые, пустые. Голос — скрип сухих костей в костре.
— Ты нарушаешь равновесие, — говорит он.
— Они первыми нарушили, — отвечаю. — Сначала сожгли мой род. Потом пришли за мной. Что ты хочешь от меня
Он молчит. Делает шаг. Камни под ногами вспыхивают и гаснут. Путь. Я иду за ним.
— Ты победил, — говорит он. — Но что ты оставишь после?
— Кровь. Пепел. Мир, в котором никто больше не падёт на колени.
Он останавливается. Смотрит на меня. И в его голосе звучит не гнев, а горечь.
— Ты думаешь, сила — в огне. Но настоящий огонь ест изнутри. Он тебя уже сжирает.
— Значит, я стану тем, кто горит, но не падает.
Молчание. Потом — он поднимает руку. И я вижу картину.
Великая битва.
Не арену. Не схватку за честь.
Войну.
Армии идут сквозь снег. Броня трескается от заклятий. Над башнями клубится тьма, и в ней — что-то древнее. Нечеловеческое. Я вижу себя на чёрном коне, с флагом из пепла. Позади меня — сотни. Справа — Варвара. Слева — Кира. И за нами… не город. Империя. Горящая, как костёр.
— Это ждёт тебя, — говорит он. — Или того, кто придёт после, если ты сломаешься.
Я подхожу ближе.
— Значит, я не должен сломаться.
— Ты уже начал трескаться. — Он указывает на грудь. — Эта трещина растёт. Ты ещё помнишь, зачем ты начал?
Я молчу. Потом — да.
— За род. За тех, кого сожгли. За тех, кто ещё может встать.
— Тогда иди. Вперёд. Через Пепел. Пока ты — не Прах.
Он исчезает.
Я просыпаюсь в холодном поту.
У входа — Варвара. Смотрит молча, будто чувствует, что что-то изменилось.
— Всё хорошо? — спрашивает она.
— Нет, — говорю я. — Впереди — война.
Утро выдалось серым и затаившимся. Город словно притих, даже шум рынка звучал приглушённо, как перед бурей. Я чувствовал, как воздух давит на грудь, как стены дворца давят на мысли. Это было не просто напряжение — это был запах грядущей крови.
Я стоял у окна крепости, глядя вниз на строящиеся казармы и тренировочную площадку. Мои люди — новобранцы, ветераны, маги и оружейники — тренировались, спорили, дрались. Варвара стояла рядом, закутавшись в накидку из чёрного меха. Она не сказала ни слова — и не нужно было.
В дверь постучали.
— Войдите, — бросил я, не оборачиваясь.
Вошёл Кира, со свитком и лицом, полным недобрых вестей.
— У нас подтверждение, — проговорил он. — Совет собирает армию. Уже не тайно. Они объявили мобилизацию в столичных округах, притянули силы из Южного Легиона. Говорят — для «укрепления порядка в провинциях». Но это дымовая завеса.
— Сколько? — спросил я.
— По разным данным — около пятнадцати тысяч. Из них минимум тысяча боевых магов и два отряда жрецов Ордена Пламени.
Варвара прошептала:
— Значит, они больше не боятся войны. Или боятся слишком сильно.
Я медленно повернулся и забрал у Киры свиток. Схема передвижений, фамилии командующих, метки на карте. Всё говорило об одном: они не будут ждать. Они идут за мной. Не завтра, не на совете. Сейчас.
Я опустил свиток, сжал кулак.
— Кто возглавляет наступление?
— Ридан Кармонт. Один из старейших лордов. Маг крови, один из самых сильных. С ним его сын — тот, что вызывал тебя на дуэль год назад. Они хотят сжечь всё, что мы построили.
Я подошёл к карте на стене. Вот они — наши земли, окраины Империи. А вот их — сердце, ядро, где кланы живут с детства и до смерти, вылизывая ботинки друг другу.
— Они уверены, что смогут запугать нас числом, — сказал я. — Но мы знаем: один человек, если он горит, может зажечь целую армию.
Варвара села на край стола, скрестив ноги.
— Вопрос в другом. Ты хочешь сжечь их в ответ — или построить что-то на их пепле?
Я посмотрел ей в глаза.
— Я хочу, чтобы мир наконец понял: мы не их ошибка. Мы их будущее. И если ради этого нужно стать пламенем — я стану.
Она кивнула, медленно, одобрительно. Но в её взгляде мелькнуло что-то, чего я не мог сразу распознать. Возможно, страх. Возможно, предчувствие.
Кир сказал:
— Нужно готовиться. Им нужно несколько дней, чтобы выдвинуть основные силы. Но авангард могут кинуть уже сегодня ночью.