— Не знаю, — просто и честно ответила Эльза. — Забралось. С ножом. Затем случилось, что случилось.
И поводила тушкой по воздуху. Кажется, ситуацию следовало опять брать в свои руки. Эльза-то наивно считала, что Оливия, ворвавшись, как бриг «Меркурий», в комнату, сразу возьмёт положение под тотальный контроль. А Оливия… да что Оливия? Оливия — всё.
— Тётя Оливия, оно мне руку распороло. Вы поможете? — спросила девушка. Пора было заканчивать забредший в тупик диалог.
— П… помогу, — после паузы где-то в секунду ответила женщина. — Так… выходите из комнаты… живо! — она снова сорвалась на писк. — Только на это… не наступите.
— Хорошо, мне тоже понадобится помощь, — промолвил Питер, выходя из комнаты. На сестру не посмотрел — что сказано, то сказано.
— Оно уже мёртвое, тётя Оливия. Ему всё равно, — заверила её девушка.
После этой завершающей вспышки диаболического остроумия Эльза уронила тушку на пол (шмяк!) и направилась к выходу. Открывалась ли в истории новая глава? Перейдёшь порог — финита, отчерк, а там — новые люди, новые встречи, родственники, наверное, всполошатся. Да нет. Жизнь диалектична, одно в другое не переходит сразу, запросто. Всё течёт, всё меняется — именно что течёт. Перетекает.
— Мне не всё равно, — огрызнулась Оливия. — На кухню, я принесу аптечку.
Питер так и сделал. Молча. Говорить не хотелось. И было нечто непонятное… совсем. Нет, Икки не жаль, это было чем-то другим, хоть и родственным… что?
И Эльза двинулась в путь. Близкий, но отнюдь не простой! Нога же, нога болела, особенно после недавних пируэтов. Ах, у неё есть все задатки балерины.
У парочки появилась короткая возможность вновь поговорить без чужих ушей, пока тётушка занята насущными делами. Возможно, Питеру было что сказать своей… кхм… своеобразной родственнице.
Эльза эдак серьёзно на Питера поглядела, прямо в лицо, нахмурилась, хотела поправить очки, да не нашла. Ну естественно, вот попробовали б вы попрыгать-поскакать в очках! Эльза пробовала, но давно. Больше не хотелось. Короче, нахмурилась и спросила:
— Ты хотел что-то сказать?
Надо говорить, если есть что. А нет — так не стреляй странными глазками. Между прочим, от странных глазок помогают очки-авиаторы. Как у американского генерала Макартура. Макартур, конечно, зверюга свинская, бедных японцев затиранил, но фишку стиля сечёт.
— В следующий раз под нос не суй… и так после собаки на нервах, — заметил Питер.
Больше не было слов. Странно это только — и как ей пришло в голову? Стоило чаще с сестрой сидеть. Пока всё не уляжется и пока они в этой деревне. Наверняка в последний раз видятся… кто знает, как всё станет в следующем году? А о следующем вечере и думать не хотелось.
На кухне было пока пустовато. Конечно, все сейчас делом заняты. Кто на улице, а кто — в доме. Тётушку же пришлось ждать около минуты или двух.
— Зря ты это ей рассказала… она же не умолчит… — вздохнула Негга.
— Если предположим о родне — сможет, — попробовал заступиться за тётушку Оливию Питер.
— Чего теперь об этом думать? Что сделано — то сделано, — и Эльза стала жевать пирожок, лежавший на кухне до сего момента бесхозным.
— Ну, тогда подумаешь, когда придут родственники Икки, — насупилась фея.
— Попробуем уговорить тётю Оливию не распространяться об этом случае, — заявил Карф, оглянувшись на сестру. Было видно, что иного варианта Питер родственнице и не предлагал. Это было самым логичным.
Кто Эльза такая, чтобы мешать? Она даже руками развела — проиллюстрировала. Нет у неё по этому поводу никаких ценных мыслей!
— Ладно, я спрячусь, — ответила Негга. — Идёт ваша мама.
«Спрячусь» в случае Негги означало, по всей видимости: «вы меня спрячете, я же летать не умею».
— Смотри, как бы мы за тебя есть не стали, — Эльза не удержалась и съязвила. — Сегодня прячем, завтра с друзьями твоими водимся, послезавтра — таки едим вместо тебя. А если пыльцу найдём, сами летать начнём, тебе не дадим.
Хотя, наверное, фею не сломить даже долгим недоеданием. Вон какая пышка! Запасы красоты какие! Конвертировать в полезную воду — как верблюды делают.
Питер бережно принял на руки слишком разговорчивую и любопытную фейку — впрочем, оно и понятно, в шкафу скучно и одиноко — и спрятал в прежнее место. Аккуратно, чтобы не повредить крылья — бабочка ведь! Ну, родственница бабочек. Дальняя. Весьма.
— Кошмар какой-то… оно прямо на маленького человечка похоже, — начала Оливия с ходу, кладя аптечку на стол. — Даже ручки-ножки есть… только как у ребёнка.
— Экх… только не пойму, что ему от нас надо было… — сказал Питер, — на непонятные звуки из комнаты зашёл — думал, показалось, а потом… вовремя оглянулся… И оно всё время выбирало… пыталось выбирать моменты для атаки.
Питер вздохнул. Икки явно не собирался сдаваться. Ну и кроссовку и нож он не простил, да и без приглашения… в общем, полный набор.
— Наверное, это мутант, тётя Оливия, — заявила Эльза. — Мутант с атомной электростанции. Имею в виду, отходы ядерной энергетики же где-то захороняют? Здесь, в Британии. Он — ребёнок живших рядом людей.
