Сказала и сама удивилась. Как правдоподобно! Сама почти поверила. А может и вправду поверила, кто знает? Хоть сейчас беги в редакцию, рассказывай газетчикам материал. Правда, это будет жёлтая газетка. Ну так ничего.
— Здесь нет атомных электростанций, — отрезала Оливия, после чего решительно кивнула. — Давай, показывай ранения.
«То, что вы о чём-то не знаете, не значит, что этого чего-то нет!» — хотела было вякнуть Эльза. Но сдержалась. Потому что не нужно. Бессмысленно вякать такие вещи. А неприятностей будет вагон.
— Ну, тётя Оливия, раз вы так говорите, наверное, никаких атомных электростанций на самом деле нет, — согласилась Эльза. И показала ранения.
Питер просто хмыкнул.
— Какое-то лесное существо, — только и произнёс он.
Может, удастся исподволь привести к варианту, о котором тогда ни соседям, ни кому-либо ещё лучше не говорить?
— Придерживай одежду, чтобы не сползала, — Оливия хмуро посмотрела на источник бед Эльзы. — Хм… ранение не свежее!
— Не свежее, — согласилась Эльза. Здесь надо осторожно. И придержала одежду.
— Почему сразу не пришла? — спросила тётушка. — И где ты лазала ночью?
Не в бровь, но в лоб! Некоторые силачи же ударом по лбу быка убивают. Тётка из этих. Эльза аж зашаталась от такой потрясающей проницательности провинциальной домохозяйки. Нет, нет! Не домохозяйки! Строгой, решительной женщины, ошеломительно живой, ошеломительно бойкой. Скрываться смысла не было. Эльза выложила как на духу:
— Тётя Оливия, вы правы. Поранило меня вчера ночью, поранил тот чёрный ребёнок, которого мы вам отдали, — посмотрела честно-честно.
Питер помолчал. Добавил от себя:
— Не знал, что родственница иногда тоже полуночничает… я тогда за звёздами наблюдал. Вы знаете — телескоп, хорошее время… Когда встретил сестру, вначале ей не поверил… упала неудачно или ещё что. Обработал рану, после чего решили с утра к доктору пойти… а оно как оказалось…
Пауза.
— Он вроде что-то… ты говорила, что он что говорил? — Карф решил потихоньку подвести разговор к теме необсуждаемости события днём. А то ещё с роднёй гоблина связываться…
— Я хочу посмотреть, как всё обработано… раны, полученные в лесу здесь, опасней, чем в ваших городах, — сказала Оливия, после чего почти что с головой погрузилась в работу.
— Что-то говорил…
Эльза подмигнула Питеру сразу обоими глазами. Типа, «не буди лихо, пока оно тихо». Или «не порть малину, фраер». Каши тётя Оливия не просит, сокровенной правды — тоже. Не стоит посвящать её в детали происшествия слишком активно! Меньше знает — крепче спит. А там, глядишь, тётка про всю историю и забудет. Ну а вдруг? Внезапно?
— Ах, Питер прав, тётя Оливия. Та штука хотела огра… ай, больно.
А вообще, как-то дюже лихо — приписывать Эльзе подобные тайные мотивы. Может, она просто не смогла нормально вывести разговор к необсуждаемости («тётя, а ну не сметь трепать про то, что племянники убили чёрного человечка, ведь на истории приплывут другие чёрные человечки!»).
Немую просьбу помолчать Карф заметил. И промолчал, ожидая дальнейших слов родственницы.
— Если не обработать, ты можешь вообще ноги лишиться, — жёстко отрезала тётушка.
— Хоро… то есть ужасно. Вы так профессиональны, — польстила ей девушка.
Свернуть к необсуждаемости не смогла, зато вела к… чёрт знает, к чему вела. Только бы подальше от чёрных человечков.
— Рассказывай дальше, — сказала тётя после небольшой паузы.
Эльза умела молчать. Но иногда молчать было глупо. Но и не молчать — как-то…
— Питер, так что ты говорил?
Не забыла, не простила, не загрустила до неспособности задавать неудобные вопросы.
— Э… мы успели отойти недалеко, но он… нагнал нас, — начал рассказывать Питер. — Требовал что-то ему отдать… я не разобрал слов. Нет, мы отбились… и это да, так и было. Уходя, он говорил, что вернётся и «расскажете — пожалеете». Не знаю. Потом… в общем, пришёл снова. Говорил, что и один справится…
Пауза.
— Он… не один, что ли? — «начал понимать» Карф.
— Не расслышали? М-м-м… а расспросить не было возможности? — сдержанно спросила Оливия. Было видно, что женщина сама сильно растеряна.
— Я не знаю, как это произнести. И оно было… быстрым и вспыльчивым. И ещё не верило, — пояснил Карф.
— Потому что недоверчивое было, — Эльза пояснила в квадрате. — Не верило.
— Не верило чему? — насторожилась тётушка.
— Нам, тётя Оливия. Нам не верило, — Эльза могла делать так о-о-о-очень долго. Она терпеливая.
— Я не понял, чего оно требовало, но оно пояснять или понимать как-то… не хотело, — добавил от себя Карф.
— Я спросила не «кому», а «чему», — пояснила Оливия. — Знаете, я уже вырастила кое-кого, так что отлично вижу, когда дети пытаются меня обмануть.
— Мудрое заключение, — сказала Эльза.
Детям нет пути. Но есть Карф, Карф не ребёнок. Карф спасёт ситуацию. Вперёд, Карф!
— Так. Я не знаю, что чёрный имел в виду, когда требовал… какую-то вещь вроде бы. Или ещё что — не знаю, что те звуки означали. Когда мы пытались объясниться, что не понимаем, о чём речь, и просто… хм, проходили недалеко от леса… в общем, он злился всё больше. Всё, — ответил Питер.
