«Сэр, я обращаюсь к вам с непритворным трепетом. Ибо, несмотря на то что вы молоды, вам давно привычны слава и мастерство. Я не могу передать вам все свое пылкое обожание ваших работ, и также я не могу не сожалеть глубоко о произведениях, обладающих такой изобразительной, описательной мощью, не сопровождаемых более скромными наглядными трудами художника-иллюстратора. В этом деле все мои силы целиком в вашем распоряжении. Мне нет нужды говорить о том, насколько я бы гордился оказанной честью, если этот намек с моей стороны, каким бы отважным он ни был, побудил бы вас ответить на условия, в которых я бы нашел надежду прославить себя и свою профессию посредством нескольких набросков для работ прославленного Глендиннинга.
Но беглое упоминание вашего имени здесь пробуждает во мне такие волнующие эмоции, что я не могу сказать ничего более. Как бы там ни было, я бы только добавил, что, поскольку я совсем не связан с торговлей, моя финансовая ситуация неприятнейшим образом толкает меня сшибать немного наличных, занимаясь доставкой каждого рисунка, основы всех моих профессиональных договоренностей. Ваша благородная душа конечно же сочла бы ниже своего достоинства предположить, что эта грязная необходимость, исключительно в интересах дела, могла бы хоть как-то повредить наброскам…
С глубочайшим личным благоговением и обожанием,
коих я – бескорыстное проявление,
великому, доброму Глендиннингу,
Ваш покорнейший слуга,
Питер Пенс».IIТаковое возбуждение царило в письмах. Книжная форма! Иллюстрированное издание! Его сердце было переполнено.
Но, к сожалению, Пьеру пришло на ум, что все его произведения были не только небрежно написаны, но и немногочисленны, и, если сложить их вместе, они образовали бы маленькую книгу форматом в двенадцатую долю листа, поэтому литературная форма представлялась, возможно, несколько преждевременною, вероятно, в некоторой степени бессмысленною. В то время как его произведения состояли главным образом из маленьких сонетов, коротких поэм, посвященных размышлению, и нравственных эссе, работе для художника-иллюстратора угрожала маленькая опасность оказаться попросту скудной. В своей неопытности Пьер не знал, что такова была великая высота вдохновения, на кою возносится искусство художника, что некий джентльмен этой профессии заявился в известный издательский дом вместе со своими набросками для иллюстрированного издания «Кок против Литлтона»[140]. Даже городская адресная книга[141] была прекрасно иллюстрирована изящными гравюрами кирпичей, ножниц и утюгов[142].
