Девчонки, за стационарными сканерами, статные, фигуристые, тренированные. В движениях — сила, упругость, «снаряга» — как у космодесантников из фантастического боевика. Что примечательно: космодесантники эти, из фантастических сериалов, преимущественно — мужчины. Чувственные, романтичные — примерно так — до идиотизма. Интеллект — на уровне — «чудны до блеска». Жопастенькие, крутобёдрые, болтастые. Такие современным… дамам нравятся. Манерные, слащавые — но это с точки зрения Руслана, псевдобрутальные; макияж и педикюр — это что, основная забота спецназовца? Ладно, если б девки — это понятно. Вот, инспекторши стоят, эти — да, им положено. Опять же — бабы.
— Какие лошадки породистые, — не сдержался Рус, — Я бы вот ту за попку ухватил. И подержал…
— Она тебе ухватит! — Тим мгновенно оттаял и живо представил серию затрещин и судебных разбирательств, — Нам обоим мало не покажется…, — Он вздохнул, — Но выглядят, конечно, классно… мне нравятся женщины в униформе — впечатляет. На них столько электронных штучек! Интересно, а раньше, у женщин, какая форма была?
— Раньше? — Рус странно ухмыльнулся, — Раньше, не поверишь, мужик — хапуга был. С сигаретиной в зубах, над дряблым животом и полосатой палкой в руке.
— А полосатая палка-то зачем? — изумился в свою очередь Тим.
— О-о-о, — ухмылка Руса из странной превратилась в глумливую, — тут, дружище, не обошлось без магии! С её помощью гаишники древности могли остановить любую машину и потребовать с проезжающего мзду. Причём, как правило, без повода!
— А при чём здесь магия?
— При тебе. Ты же в сказки веришь.
— Не понял…, — в голосе Тима зазвучала обида.
Рус вздохнул. Мысленно пожал плечами и сделал ещё одну попытку:
— Тим, даже после всего, что ты претерпел от дам, ты продолжаешь считать, что они — «хорошие». Слово-то какое… дурацкое, право слово! Всё пытаешься виноватых искать…
— А что, — взъерепенился Тим, — Они, по-твоему, плохие?
— Соглашусь с тобой сразу же, как только объяснишь мне значение слова: «хорошие», — мгновенно отозвался Руслан.
Ну, на эту-то тему споры вспыхивали часто. То есть, как только у Руслана появлялось несколько свободных минут, чтобы провести их с Тимом. И не только касаемо женщин. И Тим не только не мог понять, почему ему никак не удаётся объяснить Руслану, что есть «хорошо», а что — «плохо»; но и почему Рус сам этого не понимает. Ведь добро и зло — это же очевидно. И, что хуже всего, Руслану постоянно удаётся запутать Тима и «усадить его в лужу», повыворачивав и «хорошо» и «плохо» наизнанку. Поэтому Тим снова надулся.
Рус коротко взглянул на изображающего обиду приятеля, качнул головой. Попытался отыскать что-нибудь подходящее к случаю у классиков, с ходу не нашёл, вздохнул и продолжил то, что уже начал:
— … ещё ты дремлешь, друг прелестный, пора красавица, проснись, открой сомкнуты негой взоры, на встречу утренней Авроры звездою севера явись…
— Ого! — удивление Тима мгновенно достигло апогея, он даже забыл обиду изображать, — Ну ты даёшь! Это про кого?
— Да вот… — обронил Руслан и замолчал.
Тим ждал, не шевелясь, почти не дыша. Сейчас спугнёшь неосторожным словом, он замкнётся, вообще ничего не расскажет. Неужели влюбился?! Главный женоненавистник, идеолог реабилитационного клуба «разведённых мужчин». Влюбился?! Не просто же так стихи сочиняет!? Да ещё такие… такие…
Тим подождал ещё немного, не дождался, робко напомнил:
— Так про кого это?…
— Да вот, и я думаю, про кого…
— Хм-м, — Тим потёр пальцами висок, повторил, — «друг прелестный»? «красавица»? Может транссексуалу? Или принчипексе? Они весьма отзывчивыми бывают, не злые, в отличии от королевцев…
Рус оглянулся и так посмотрел, что Тимуру срочно захотелось проверить свой внешний вид в зеркале. Руслан отвернулся и уставился на дорогу.
Пост автоинспекции проехали, автомобильный поток пошёл быстрее, они перестраивались вправо, чтобы спуститься под трассу, к стандартному небоскрёбу; на вид — обыкновенному, жилому.
— Думаю, тогда ещё ни тех, ни других не было, — Рус вздохнул, — Ни королевцев, ни поли, ни принчипексов этих перенедоделанных…
— Да ну? — не поверил Тим, — А кто сочинил? Что рекламировали? Или это для шлягера? Нет, — решил он немного погодя, даже в кресле поёрзал — Для шлягера вряд ли: нет динамики, ритмика странная… но, когда вот так, стихами… это ж такая редкость в наше время! — он ещё раз прислушался к своим ощущениям, проговорил эти нехитрые строки про себя и замер от восторга, особенно когда представил вживую всё, о чём говорилось в этих строчках, прочувствовал душой… Вот только…
— Кажется, чего-то не хватает здесь, — наконец сказал он, — Я думаю, может вот…
— Чего тут думать, — Рус вздохнул, — Мороз и солнце — день чудесный, ещё ты дремлешь друг прелестный…
— Ах, вот в чём дело! — Тим благоговейно замер душой, ещё раз восторгнулся свежести, ощущению трепетной чистоты и чувственной неги, восторгу пробуждения… Наверное, это всё-таки, для женщины… только для женщины из мечты, из самой искренней и желанной фантазии…
