Самое скверное, что мне её даже утыкнуть нечем, подумала Яна. О святом ведь для каждой девки заговорила. И плевать, что рожать не хотят — инстинкт «гнездования» пока ещё действует, пускай не у всех и через пробирку, ну хоть что-то! И как объяснить ей то, что сейчас не до этого, не до чепухи. Для Катерины-то это не чепуха совсем. Она… да и не только она, все почти — не осознали ещё — им в КОСМОС уходить придётся. Всё ещё живут прежними, земными проблемами… И по сравнению с тем, что над ними сейчас нависло… не до матримониальных планов, в самом-то деле. А Яна ощутила, вдруг, опасность. Нет — ОПАСНОСТЬ. Не поняла ещё, откуда эта опасность на них взглянула, но под ложечкой сосёт так мерзко, так противно… и не отпускает никак. Только усиливается и… усиливается. Не объяснить. Да что там «не объяснить», понять-то не удаётся. Да и как понять ОПАСНОСТЬ, если до сих пор
Мысль эта, вроде и тяжелая, и пугающая, проскочила быстро, но не обескуражила. Лишь заставила морально собраться. Чувствуем опасность? Значит, будем её искать.
— О деле, Кать. Ты пугаешь сюрпризами, ведёшь разговор о настоящих, «доисторических» мужчинах. Конкретнее, пожалуйста.
— О-о! Руслан — атавизм, объект для диссертации психиатра. К нему подходить жутко, оторопь берёт. Я поэтому и говорю, что… смотреть надо.
— Ого! Всё так серьёзно? Ладно, сестра, возможно, это как раз то, что нам нужно. Давно надо было с этой бандой разведенцев познакомиться. А то, из твоих отчётов толком не понятно ничего… информации — вагон, аналитика — на уровне колледжа для мальчиков, выводы — от восторженной шоу-дивы. Этот, как его… Руслан? Он вменяем?
Катерина проглотила «бестолковую непонятность» своих отчётов без комментариев, честно попыталась прокачать ситуацию на тему: «что там не так?», с ходу не сообразила и начала отвечать:
— Полностью, в определённом смысле. А «объект диссертации»… хм-м, он — непонятен. Нас-то он понимает, я думаю, возможно, лучше нас самих… Это мы его — нет… Он… он древний какой-то. Очень специфичный взгляд на жизнь…
— Ладно. Обсуждение непонятностей отложим. Чем занят твой «древний»? По жизни, так сказать.
Они вышли в парковочный ангар, сравнительно небольшой, неплохо освещённый, казённый до неприличия. Шестнадцать парковочных тарелок, пост охраны на въезде.
— Всё, здесь стоим, — заявила Катерина, — Просто посмотреть, как они из машины будут выходить — оно того стоит. Если уж «руками щупать» это явление, как ты хотела, Мать, то начинать отсюда нужно. Руслан — он, правда, необычный очень.
Яна вздохнула.
— Катька, ты меня до инфаркта на нервной почве доведёшь! Что ты мне тут шоу устроить пытаешься?! Ты ж не в музее экспонат демонстрируешь. Это ж человек живой! И, судя по твоим словам, очень неординарный. Непонятный даже. Как не поймёте вы главного, непонятное — опасно! У вас чутьё на опасность должно срабатывать сразу, как что-то непонятное встретили.
Яна посмотрела ей в глаза и досадливо встряхнула головой. Катерина пережидала нравоучение спокойно и терпеливо. Типа «всё я знаю, всё поняла, из уважения к Вам мирно дослушаю до конца…».
— Так ты не сказала, чем занят твой «экспонат» по жизни. Ну, давай не томи!
— Да там всё прозрачно, Мать! Вроде как историей занимается… даже в клубе каком-то историческом состоит. Только, дурью они там маются — моё такое мнение. Чего в прошлом копаться? Ну, было и прошло — чего там ворошить!
Джамбина нахмурилась. Историей, значит? Ой, как плохо всё!.. всё хуже и хуже…
Катерина подняла руки:
— Всё-всё, поняла, молчу. Историки — уважаемая профессия! дармоеды…
— Ближе к теме, Кать! Руслан?
— Ну, он ещё проводит психологические тренинги с разведенными мужиками. Ну-у… помогает им самореабилитироваться, найти своё место в жизни, трам-пам-пам, прочие мужские финтифлюшки… Кстати, новых разведенцев они в группы психологической поддержки давно не набирали, года два уже. Но, какие-то физические тренинги постоянно проводят, весьма регулярные, кстати. Не могу сказать, что у нас разведённые мужики закончились в стране… странно всё это.
— Что за физические тренинги? Кать!? Я что, по слову из тебя вытаскивать буду?
