Актеры и актрисы нашего города называют этих трех женщин «три парки», сравнивая их с богинями судьбы в древнеримской мифологии. И это сравнение более чем справедливо – в руках трех невзрачных женщин сосредоточены судьбы всех, кто связал свою жизнь с непростой актерской профессией.
Каждый продюсер, задумавший съемки нового фильма, обращается к трем паркам, чтобы подобрать из их базы данных подходящих исполнителей. И от них зависит, кому дать шанс к славе и успеху, а кого придержать.
Три женщины были чем-то неуловимо похожи, даже имена у них были созвучные – Анфиса, Алиса и Лариса.
Войдя в обитель этих властительниц актерской судьбы, Николай Баринов с неожиданным смущением проговорил:
– Здравствуйте, дамы. Я приступил к съемкам нового фильма и хотел бы…
– Ромком? – спросила Анфиса, подняв на него задумчивый, оценивающий взгляд.
– Байопик? – подхватила Алиса.
– Скорее триллер или боевик… – протянула Лариса, внимательно оглядев Баринова и его спутников.
– Да, скорее триллер.
– И вам нужно подобрать актерский состав… – Анфиса развернулась в кресле и потянулась к шкафу с картотекой, ловким движением выдвинула один из ящиков.
– Да, это будет триллер, – повторил Баринов. – У меня даже есть рабочее название: «Четвертый не выходит на связь».
– Ах вот что! – Анфиса деловито задвинула ящик на место, переглянулась со своими коллегами и проговорила, доверительно понизив голос: – Это вам не сюда.
– Это вам не к нам, – подхватила Алиса.
И наконец, приняла эстафету Лариса и закончила:
– По этому же коридору дойдите до двери с табличкой «Административно-хозяйственный отдел», там спросите Степаныча. Вам к нему.
Баринов поблагодарил богинь судьбы и снова вышел в бесконечный коридор студии.
В административно-хозяйственном отделе было людно и шумно, но когда Баринов с охраной вошел туда, все сразу замолчали и с удивлением уставились на него.
– Вам что… господин хороший? – осведомился смуглый мужчина с аккуратными усиками. – Вы по поводу арендной платы? Тогда вам на второй этаж.
– Мне бы Степаныча, – ответил Баринов.
– Ах, Степаныча! – Смуглый крикнул куда-то в глубину комнаты: – Степаныч! К тебе тут пришли!
Из дальнего угла появился заспанный мужичок лет пятидесяти, в ватнике и помятой кепке, с таким же помятым лицом. Он осмотрел Баринова и спросил:
– Ну, я Степаныч! Чего надо?
– Четвертый не выходит на связь, – ответил Баринов вполголоса, чтобы никто, кроме Степаныча, его не услышал.
– Не выходит? – сочувственно переспросил тот. – Ладно, что-нибудь придумаем…
С этими словами он вышел из комнаты. Баринов с охраной последовал за ним.
Степаныч дошел до конца коридора, вышел в неприметную дверку, и они оказались на заднем дворе киностудии. Прямо перед ними стояла неказистая постройка вроде сарая или хозблока. Степаныч покосился на Баринова и коротко бросил:
– Не отставай!
Они вошли в сарай.
Внутри было почти пусто, только стояло несколько прислоненных к стене метел и лопат, да валялся на полу полусгнивший деревянный поддон. Степаныч ловко ухватил этот поддон за край и отодвинул в сторону. Под ним оказался круглый люк с металлической крышкой.
Степаныч привычным движением откинул крышку люка и строго проговорил:
– Дальше пойдешь только ты. Орлы твои здесь останутся. Дальше им нельзя.
– Так не пойдет! – возмущенно заявил старший охранник. – Я шефа одного не отпущу!
– Или так, или никак! – отрезал Степаныч. – Со своими правилами в наш этот… монастырь не суйся!
– Подождете здесь! – сухо приказал Баринов.
– Так нельзя… – проворчал охранник.
– Я сказал! – В голосе Баринова зазвучал металл.
– Ну что – идешь? – взглянул на него Степаныч.
– Само собой!
В глубину люка уходила крутая металлическая лестница. Степаныч ловко полез по ней, Баринов последовал за ним.
Внизу было темно.
Спускались они недолго. Наконец лестница закончилась, дальше тянулся пологий коридор, в дальнем конце которого тускло светилась одинокая лампочка.
Степаныч шел вперед, не оглядываясь. Баринову ничего не оставалось, как следовать за ним.
Наконец коридор оборвался перед железной дверью, над которой висела лампа в сетчатом металлическом колпаке. На этой двери было написано мелом: «Степаныч – козел».
Степаныч остановился, покачал головой и стер надпись локтем. Затем достал из кармана связку ключей, отпер дверь одним из этих ключей и покосился на Баринова:
– Заходи, что ли!
Баринов опасливо шагнул через порог.
Он оказался в маленькой квадратной комнате, напоминающей приемную перед кабинетом начальника средней руки.
Как и положено в такой приемной, здесь стоял стол. Только вместо симпатичной секретарши за этим столом сидел здоровенный детина лет сорока с маленькими пронзительными глазками и низким лбом умственно отсталого неандертальца.
– Кого привел, Степаныч? – осведомился этот детина, глядя на провожатого и словно не замечая самого Баринова.
– Известно, кого! – отозвался тот с усмешкой. – Этого… продюсера. Кино снимает.
Только теперь неандерталец обратил внимание на молча стоящего Баринова:
– Кино, говоришь? А называется-то как твое кино?
– «Четвертый не выходит на связь».
– Ну что, хорошее название! А что насчет пятого?
