Девушка продиктовала ей номер телефона, слезно поблагодарила за согласие помочь и отключилась – видимо, продолжила обзванивать других пациентов.
Арина же задумалась.
Николай был очень аккуратен с бумагами.
Все серьезные финансовые документы он держал в сейфе – или в офисе, или в своем кабинете. Бумаги не такие важные он не выбрасывал, держал он их в ящиках письменного стола в кабинете.
Ящики письменного стола не запирались, но проблема заключалась в том, что Николай сердился, когда Арина без разрешения рылась в его бумагах.
Может быть, дождаться его возвращения и попросить самого поискать бумаги из клиники?
Она представила, как он рассердится.
У него масса неотложных дел, а она грузит его какой-то бесполезной ерундой.
Нет, он ни за что не станет этим заниматься. Но Арине захотелось помочь той несчастной девчонке, выручить ее. Она снимает квартиру, едва перебивается, и если потеряет работу…
Арина вспомнила, как сама едва сводила концы с концами, как копила деньги на зимнюю куртку, как мыла полы и окна за грошовую плату.
Нет, нужно найти эти документы, а Николаю необязательно о них говорить.
Она вошла в кабинет мужа, села к столу, выдвинула первый ящик, второй…
Здесь были бумаги из страховой компании – полисы на квартиру, на дачу, на машины, копии свидетельств о собственности.
В третьем выдвинутом ящике лежали банковские выписки за многие годы.
В четвертом… вот как раз в четвертом она нашла бумаги, связанные с медициной. Медицинские страховки, договора, результаты анализов, выписки из истории болезни…
Зачем он все это хранит? Она бы все это давно выкинула, но у Николая есть пунктик – он никогда не выкидывает никакие документы.
Арина быстро просматривала бумаги, находила названия клиник и медицинских центров и откладывала в сторону – все было не то, другие названия, другие годы.
И вдруг, когда Арина уже отчаялась найти нужные бумаги, в самой глубине ящика она увидела несколько листов, в верхнем правом углу которых было напечатано:
«Клиника широкого профиля «Астрея».
Ну вот, слава богу, она сможет помочь той девчонке! Может быть, это доброе дело ей когда-нибудь зачтется!
Арина выложила нужные бумаги на стол.
Вот справка о проведенном лечении, выданная пациенту Баринову:
«Проведено хирургическое лечение карпального туннельного синдрома правой руки».
Арина не разбиралась в медицинских терминах и не особенно вдумалась в этот диагноз.
Она решила, что это как-то связано с афганской раной Николая, что это было лечение каких-то ее последствий. Но чуть ниже ей попалась фраза:
«Успешно выполнено хирургическое лечение срединного нерва правого запястья».
Она удивленно перечитала справку.
Какое может быть лечение правого запястья, если у Николая после ранения вообще нет кисти правой руки?
На всякий случай, чтобы отбросить сомнения, она прочла в Интернете, что такое туннельный синдром, и узнала, что это заболевание нерва в запястье руки.
Может быть, Николай лечился до того, как потерял руку? Правда, та девушка, что звонила из клиники, сказала, что Николай был у них лет восемь назад, но она могла все перепутать…
Да нет, ерунда, в то время, когда он вернулся из Афганистана, в нашей стране еще не было частных клиник и медицинских центров.
На всякий случай Арина проверила дату выдачи справки – нет, все правильно, девчонка не ошиблась, справка действительно была выдана восемь лет назад.
Оставалось последнее объяснение – в справке ошибка, ему оперировали не правую, а левую руку…
Арина проверила справку, прочла приложенный к ней договор на медицинское обслуживание – но везде раз за разом повторялось «лечение туннельного синдрома правого запястья».
Не могли они так упорно ошибаться. Все-таки медицинские документы требуют точности.
Арина выпрямилась, глядя прямо перед собой.
На что же она наткнулась?
Николай лгал насчет своей руки? Он потерял ее вовсе не в Афганистане?
Но зачем он ей лгал?
Она забрала документы из клиники «Астрея», сложила все остальные бумаги на прежнее место, задвинула ящики стола и вышла из кабинета Николая.
Тут ей пришла в голову неожиданная идея.
Она набрала телефонный номер Бориса Лебединского, мастера по серебру.
Поздоровавшись с ним, сказала:
– Вы не могли бы выполнить одну мою просьбу?
– Для вас, Арина, все что угодно.
– Вы еще не слышали, что я прошу. Эта просьба может вам не понравиться. У вас ведь наверняка много знакомых среди ветеранов афганской войны?
– Разумеется. – Голос Лебединского немного напрягся. – А в чем, собственно, дело?
– А нет ли у вас компьютерной базы, в которой учтены все, кто тогда воевал в Афганистане?
– У меня самого такой базы нет, но у одного моего знакомого найдется. Он очень внимательно следит за такими вещами. А все-таки, что вы хотите узнать?
Арина проговорила быстро и решительно, словно прыгнула в ледяную воду:
– Я хочу узнать, правда ли мой муж был в Афганистане.
– А что – у вас есть на этот счет какие-то сомнения? Что вас заставило так думать?
– У него нет ни одной фотографии тех событий, он никогда не встречается со своими однополчанами…
– Ну, многим прошедшим сквозь тот ужас не хочется все это вспоминать…
