— Ох, простите, — пробормотал Сергей Николаевич. — Очень нервничаю. Ничего не соображаю, делаю все на автопилоте. Но вы правы, именно в этом — вся Галина! Только и думает о том, чтобы нагадить тайком. Но где же ее носит? Может, еще раз осмотреть квартиру? Вдруг она оставила записку?
Я лично не могу ждать ее целый день, у меня есть и другие дела.
Подруги признали, что Сергей Николаевич говорит дело. Все снова разбрелись по квартире и принялись выдвигать всевозможные ящики. Юля перебралась поближе к Инне и прошептала:
— Ты видела?.. У него пот на лбу выступил, когда ты показала ему фотографию Наташи. Он ее знает.
— Конечно, — кивнула Инна. — Сомнений нет, он ее отец. Только как ему удалось вычеркнуть Наташу из паспорта?
— Господи, да это проще простого. Потерял паспорт, а в новом указал только одного ребенка — Серегу. Другое дело — как ему удалось выписать ее из квартиры матери. Ведь мать с дочерью были прописаны вдвоем. Мать умерла, но девочка же никуда не делась.
— Нашел! — раздался из кухни голос Темы.
Все бросились к нему. Артем стоял с какой-то бумажкой в руке.
— Тут лежала, под хлебницей, — пояснил он. — Должно быть, сквозняком затянуло, поэтому сразу и не нашли. Слушайте: "Во всем виновата одна я, понимаю, что жить с такой тяжестью больше нельзя, поэтому ухожу. Не ищите меня, все равно не найдете.
Простите за Сережу. Галина".
— Думаете, это она написала? — спросила Инна. — Зачем Галине писать печатными буквами?
— Она всегда так писала, — сказал Сергей Николаевич. — Почерк у нее плохой, разобрать его трудновато.
— Значит, ее записка?
— Вне всякого сомнения, — подтвердил Сергей Николаевич. — Никогда бы не подумал, что эта девица способна испытывать угрызения совести по какому-либо поводу.
— Меня удивляет другое, — сказала Юля. — Почему она ушла, оставив все, что ей с таким трудом досталось? Мне всегда казалось, что Галина — на редкость корыстная особа. А тут такое благородство…
— Записку нужно передать в милицию, — заявил Сергей Николаевич. — Но лично мне все ясно. Она виновата в смерти Сережи, отсюда и покаянный тон ее прощальной записки.
— Разумеется, — кивнула Инна. — Если хотите, мы это возьмем на себя.
— Буду очень вам благодарен, у меня сегодня масса дел. А теперь еще и хлопоты с похоронами… Давайте поторопимся, я ведь должен закрыть квартиру.
Сергей Николаевич вежливо, но решительно проводил всех на лестничную площадку. И напрасно Тема уверял, что Галина подарила ему золотые запонки покойного мужа и его мобильник, — отец Сергея даже слышать об этом не хотел.
— Вот так-то, — ухмыльнулась Инна. — За двумя зайцами погонишься, ни одного не поймаешь. Теперь ты доволен?
— Юля, ты ведь не думаешь, что у нас с Галиной и в самом деле что-то было? — обратился к своей бывшей возлюбленной находчивый Тема. — Я люблю только тебя, забудь, что я тебе говорил про машину.
Это была глупая шутка, прости, если она не удалась.
Юля лишь фыркнула в ответ, и девушки быстро спустились вниз. Отъехав немного от дома, Юля по просьбе подруги остановила машину.
— Хочу посмотреть, куда это наш Сергей Николаевич так торопится, — пояснила Инна. — Скажи, тебе не показалась странной сама бумажка, на которой написана прощальная записка Галины?
— Обычный клочок бумаги, — пожала плечами Юля. — Просто схватила первый попавшийся, вот и все.
— Но ты сама говорила, что Галина — зануда и аккуратистка. А тут вдруг оставляет такое важное послание на мятом клочке бумаги. Она должна была написать на чистом плотном листе бумаги и еще духами побрызгать.
— Возможно. Но что же тебя смущает?
Инна вытащила из кармана записку.
— Похоже, это вырвано из какого-то письма, — сказала она. — Видишь, начало в середине строки.
Словно тут было еще что-то написано, но остальное оторвали.
— Да, верно, — пробормотала Юля, склоняясь над запиской. — Но кто же станет писать письмо печатными буквами? Может, это написал кто-то другой, чтобы навесить убийство Сергея на Галину?
— Ой! — внезапно воскликнула Инна. — Он вышел из дома. Поехали! Держись вон за тем синим «Фольксвагеном». Это машина Сергея Николаевича.
Теперь главное — не упустить его.
Девушка с дедом обедали. Огромный кавказец, устроившись у стола, внимательно наблюдал за ними.
К девушке пес уже привык, он даже знал, что ее зовут Наташа, и теперь, дней десять спустя, не видел ничего удивительного в том, что она живет в доме хозяина.
И все-таки Наташа была не без странностей…
Например, не умела делать покупки в магазине и как-то слишком уж обрадовалась, увидев огурцы на грядке, — приветствовала их, словно старых знакомых. И еще ужасно суетилась вокруг единственной курицы, существа, на взгляд кавказца, совершенно бесполезного, так как яиц по причине преклонного возраста она уже давно не несла.
— Я слишком долго была оторвана от всего этого, — говорила псу Наташа. — Понимаешь?
Пес, однако, не понимал. Зато хозяин прекрасно понимал Наташу. По вечерам он часто беседовал с ней, сидя в комнате или на крылечке. Дед рассказывал девушке про свою жизнь и жаловался, что внучка давно его не навещала. И вот однажды Наташа сказала:
