Но тут грохнул пушечный выстрел. Снаряд ударил в верхнюю часть баррикады и разметал ее в щепки. И только сейчас Перчинка увидел маленький трехцветный флаг, который трепыхался по ветру, привязанный к оглобле перевернутой вверх колесами телеги. Осколок снаряда разорвал его пополам, и казалось, что теперь над головами восставших развеваются сразу два флага.
Второй снаряд разворотил среднюю часть баррикады. Пулемет замолк.
- Отвоевался! - проговорил длинный неаполитанец, смотря на исковерканные останки своего пулемета. - Теперь его уже не починишь!
Самого пулеметчика ранило в голову, но он будто и не замечал этого. Он грустно смотрел на свое мертвое оружие и, казалось, совсем растерялся.
"А ведь мы почти под самыми окнами профессора, - подумал Перчинка. Может быть, он сейчас слышит наши выстрелы и думает, что и его ружья стреляют вместе с остальными".
Мальчик огляделся, но все окна были накрепко закрыты.
А пушка переднего танка теперь стреляла непрерывно, и после каждого выстрела разлеталась на куски какая-нибудь часть баррикады и падал кто-нибудь из ее защитников. Скоро стало совершенно очевидно, что, оставаясь здесь, они подвергают себя серьезной опасности. Вдруг один из восставших вскочил на ноги и отбежал к ближайшим воротам.
- Ничего не попишешь! Уходи! - крикнул он. Все побежали за ним.
С баррикады теперь доносились лишь редкие, одиночные выстрелы. Из ее защитников на месте остались только Перчинка, Чиро, студент и высокий неаполитанец, стрелявший из пулемета. Сейчас у него в руках была винтовка, взятая у одного из убитых. Флага над баррикадой больше не было - его вместе с остатками телеги снесло снарядом.
- Вот черт! Пройдут! - пробормотал неаполитанец. Все его лицо было залито кровью, он почти ничего не видел. Зато до него ясно доносился грохот приближающегося танка. С трудом спустившись на мостовую и не выпуская из рук винтовки, неаполитанец направился к воротам,
- Что будем делать? - спросил Перчинка, повернувшись к студенту, который сидел на ящике, опустив голову на приклад своего ружья.
Студент не ответил.
- Что будем делать? - повторил мальчик, дергая его за рукав.
Но юноша скатился с ящика и упал на землю.
- Его, оказывается, убили, а я и не заметил, - прошептал Перчинка.
Мальчика угнетало сознание своей беспомощности перед этими стальными чудовищами, которые неудержимо лезли на баррикаду. Теперь они не стреляли, потому что подошли к ней вплотную.
- Беги! - крикнул он Чиро, толкнув его к воротам.
- А ты?
- Я еще кое-что должен сделать, - ответил Перчинка.
Чиро нехотя поплелся прочь с баррикады. Перчинка пристально смотрел, как уходит последний из его друзей, последний оставшийся в живых. Но вот смешная круглая фигурка, сгибающаяся под тяжестью огромного карабина, мелькнула в последний раз и скрылась под аркой, ворот. Перчинка остался один. Тогда он тоже спрыгнул на мостовую и юркнул в ближайший проходной двор.
Головной танк подъехал вплотную к баррикаде, медленно двинулся дальше, подминая под себя кучи камней и разного хлама, и проделал проход. За первым танком, подталкивая его, следовал второй. Третий танк остановился метрах в десяти от баррикады. В воротах сбоку от него неожиданно показался Перчинка. Он огляделся и увидел рядом того самого высокого неаполитанца, который на баррикаде стрелял из пулемета. Прячась за массивной квадратной колонной, он внимательно наблюдал за движением танков. Заметив Перчинку, неаполитанец кивнул в сторону третьего танка.
- Эх, подбить бы это чучело - и делу конец! - сказал он. - Тогда те два ни взад ни вперед. А мы бы тем временем собрали людей и так бы их тут раздолбали!..
- А как его подобьешь? - проговорил Перчинка. Неаполитанец помолчал.
- Гранаты у тебя есть? - вдруг спросил он и, не дожидаясь ответа, покачал головой. - Вот то-то и оно. Вместо того чтобы тащить этот проклятый пулемет, мне нужно было захватить из дому две-три связки гранат. У меня их дома уйма, я их сам делаю.
- Ты? - удивился Перчинка.
Казалось, его совсем перестало интересовать то, что происходило сейчас на улице.
- А как же? - отозвался неаполитанец и с гордостью добавил: - Всю жизнь с порохом вожусь. Да и хотел бы я знать, кто посмеет помешать мне изготовлять оружие против немцев!
Между тем первый танк окончательно застрял в баррикаде. Он рычал, дымил, но не мог продвинуться ни на шаг, так как одна из его гусениц, разорванная гранатой Винченцо, не работала.
- Вот видишь, - заметил неаполитанец, - теперь осталось подбить третий - и конец.
Перчинка не ответил. Он осторожно начал пробираться к выходу на улицу, перебегая от колонны к колонне и стараясь, чтобы его не заметили из танка. Свой карабин он нес в руке. Это допотопное ружье было чертовски тяжелым. Еще во дворе мальчик перезарядил его, вставив последнюю обойму из тех, что дал профессор.
