— Ты восхитительна, Салли. Просто восхитительна, — искренне похвалил ее Дилейни.
Он получал удовольствие от еженедельных встреч с Салли, чья деловая хватка его впечатляла, а здравый смысл восхищал. Именно Салли управляла финансовой стороной заведения, ведя его с живой деловитостью и неподкупной честностью.
Бордель, с его роскошью и атмосферой эксклюзивности, был золотой жилой для адвоката, но также и местом, где он собирал сплетни о политиках и военачальниках южан, и все эти сплетни Дилейни передавал в Вашингтоне.
Какая часть информации оказывалась достоверной или полезной, Дилейни знал не всегда, да и не сильно об этом беспокоился. Достаточно было и того, что он сотрудничал с Севером и мог таким образом ожидать выгоды от этого сотрудничества, когда, как он предвидел, наступит неизбежный триумф северян.
Теперь, все еще раздумывая над предложением Салли превратить задние помещения дома в святыню спиритизма, Дилейни забрал свою часть недельной выручки.
— Так расскажешь мне новости?
Салли указала рукой в окно, где повозки и коляски беженцев все еще громыхали по улицам.
— Вот они, новости, разве нет? Скоро у нас не останется посетителей.
— Или прибудет новое общество? — деликатно намекнул Дилейни.
— И мы сдерем с них двойную цену, — фыркнула Салли и спросила, действительно ли северяне закрыли призывные пункты.
— Я не слышал об этом, — ответил Дилейни, позаботившись не выдать вызванное этой новостью воодушевление.
— Янки, должно быть, порядочные хвастуны, — скривилась Салли.
И у них на то есть основание, подумал Дилейни, так как теперь армия северян стояла всего лишь в дне пути от города.
— Кто из посетителей рассказал тебе о призывных пунктах?
— Это был не клиент, — ответила Салли. — Это Нат.
— Старбак? — удивился Дилейни. — Он был здесь?
— Прошлой ночью. Его только что выпустили из тюрьмы.
— Я знаю, что его освободили, — подтвердил Дилейни. Эта новость была и в «Наблюдателе», и в «Страже». — Он в своей комнате? Стоить его проведать.
— Этот глупый ублюдок совсем выжил из ума, — Салли закурила. — Бог его знает, где он сейчас.
— И что это значит? — спросил Дилейни. Салли пыталась скрыть волнение в голосе, но Дилейни был слишком проницателен, чтобы не заметить ее тона, и он знал, как сильно она привязана к Старбаку.
— Потому что он рискует своей чертовой жизнью, — ответила Салли, — вот что это значит. Он должен отвезти письмо через линию фронта и хотел, чтобы я поехала с ним.
Дилейни учуял тут лакомый кусочек, но не осмелился проявить в расспросах настойчивость, чтобы не пробудить подозрений Салли.
— Он хотел, чтобы ты вместе с ним отправилась к янки? Как странно.
— Он хотел жениться на мне, — поправила Салли своего работодателя. Дилейни улыбнулся ей.
— Какой утонченный вкус у нашего друга Старбака, — галантно произнес он. — И всё же ты отвергла его предложение? — он слегка поддразнил ее этим вопросом.
Салли скорчила гримаску.
— Он считал, что мы можем открыть галантерею в Мэне.
Дилейни рассмеялся.
— Моя дорогая Салли, ты бы зря потратила время! И ты бы возненавидела Мэн. Там живут в домах изо льда, посасывают соленую рыбу для поддержания жизниЮ а в качестве развлечения поют псалмы, — Дилейни грустно покачал головой. — Бедный Нат. Мне будет его не хватать.
— Он сказал, что вернется, — возразила Салли. — Он не хотел возвращаться, если бы я убежала вместе с ним, но раз я осталась, он сказал, что доставит свое письмо и снова вернется.
Дилейни сделал вид, что подавил зевок.
— Что за письмо? — невинно поинтересовался он.
— Он не говорил. Всего лишь письмо от нашего правительства, — Салли остановилась, но потом ее тревога за Старбака побудила продолжить объяснение, и она даже не подозревала, что как раз эти объяснения могут подвергнуть Старбака опасности.
Салли всецело доверяла Дилейни. Адвокат был другом, носил форму офицера Конфедерации и являлся человеком благородной доброты. Другие шлюхи смирялись с побоями и насмешками, но Бельведер Дилейни всегда вежливо и учтиво обходился с работающими на него женщинами; в самом деле, он в той же степени заботился о довольстве и здоровье своих работниц, как и о прибыли, которую они ему приносили, и Салли безо всякого стеснения изливала свои тревоги в его сочувствующее ухо.
— Нат считает, здесь завелся шпион, — сказала она, — очень опасный, который передает янки все планы нашей армии, и если он сумеет безопасно доставить письмо, это прикончит шпиона. Больше он ничего мне не рассказал, но и этого достаточно. Он просто идиот. Он же не хочет впутаться во всё это, Дилейни. Он закончит свои дни на виселице, как тот человек, которого вздернули в Кэмп-Ли.
Казнь Уэбстера дала богатую пищу для газетных статей, в которых повешение описывалось как заслуженная шпионом кара.
— Нам определенно не хочется, чтобы бедного Ната повесили, — мрачно заявил Дилейни и заметил, как его правая рука слегка задрожала, причем настолько ощутимо, чтобы заставить трепетать дым его сигары, поднимавшийся к лепному потолку.
