Его первая мысль была о том, что Старбака собирался заманить в ловушку именно его, но потом он отбросил этот страх, как бессмысленное самовнушение. Ричмонд кишел шпионами, начиная от явных и эксцентричных, таких как богатая и помешанная Бетти Ван-Лью, которая ковыляла по всему городу, бормоча изменнические речи и одаривая пленных северян, до самого Дилейни — неуловимого и скрытного.
К тому же Дилейни был посвящен в удивительно малое количество военных тайн, а слова Салли наводили на мысль, что шпион, на которого охотился Старбак, был военным, имевшим доступ ко всем секретам Конфедерации.
— Так чего ты от меня хочешь? — спросил Дилейни.
Салли пожала плечами.
— Думаю, что Старбак будет счастлив, только если вернется в Легион. Ему там нравится. Вы можете это устроить? Если, конечно, он вернется после этой встречи с янки.
— И если Конфедерация еще будет существовать, — выразил сомнение Дилейни.
— Конечно же будет. Нас еще не разбили. Так вы можете поговорить с генералом Фалконером?
— Я! — Дилейни передернуло. — Я не нравлюсь Фалконеру, дорогуша, и он воистину ненавидит Старбака. Могу сразу тебе сказать, что Фалконер не позволит Старбаку вернуться в его драгоценный Легион.
— Может, тогда вы сможете устроить Старбака в другое подразделение? Ему нравится быть военным.
Ну и дурак, подумал Дилейни, но оставил это мнение при себе.
— Я могу попытаться, — ответил он, взглянув на позолоченные часы, украшавшие каминную полку. — Думаю, мне пора, дорогуша.
— Не останетесь на завтрак? — Салли выглядела удивленной. Дилейни остановился.
— Даже адвокатам приходится время от времени делать кой-какую работенку, дорогая, — сказал он.
Дилейни служил юридическим советником в военном департаменте, это должность включала меньше часа работы в месяц, но приносила Дилейни годовое жалованье в размере 1560 долларов, хотя стоило признать, что эти доллары были банкнотами Юга. Он поправил мундир.
— Я сделаю для Ната всё, что в моих силах, обещаю.
Салли улыбнулась.
— Вы хороший человек.
— Ну разве это не удивительная истина? — Дилейни с фамильярной учтивостью поцеловал руку Салли, положил свои деньги в кожаный саквояж и поспешил на улицу. Опять зарядил дождь, принеся с собой не по сезону холодный ветер.
Дилейни поспешил в свою квартиру на Грейс-стрит, находящуюся в одном квартале к северу, где открыл ящик письменного стола. Временами адвокат размышлял о том, что сотни осведомителей в Ричмонде соревновались в предоставлении лучших секретных сведений янки и что победитель этого тайного соревнования получит самую большую награду, когда Север захватит город.
Его перо быстро заскрипело по почтовой бумаге, и он подумал, что эта ценная крупица собранной из сплетен информации возьмет первый приз, когда наступит победа.
Он записал все, что рассказала ему Салли. Он писал быстро, предупредив Север, что Натаниэль Старбак — предатель, и вложил письмо в конверт, адресованный подполковнику Торну в Департамент генеральной инспекции в Вашингтоне. Он запечатал этот конверт в другой конверт, адресованный на имя преподобного Эшли М. Уинслоу на Канал-стрит в Ричмонде, а затем передал письмо вместе с тремя долларами домашнему рабу.
— Это срочно, Джордж. Для наших общих друзей.
Джордж знал и разделял приверженность его хозяина Северу. Он отнес письмо на Канал-стрит, вручив его человеку по имени Эшли, контролеру центральной железной дороги Виргинии.
Джордж дал Эшли два доллара. С наступлением сумерек поезд уже вез письмо и одну из двухдолларовых монет на станцию Катлетт на север Виргинии, где конверт перешел в руки освобожденного негра, державшего сапожную лавку. А тем временем в Ричмонде продолжалось массовое бегство.
Жена президента вывезла из города детей. Цены за перевозку подскочили втрое. Когда ветер дул с запада, иногда в воздухе ощущалась странная и пугающая дрожь, едва заметная, но постоянная.
Это были звуки орудий. Бельведер Дилейни услышал далекую канонаду и выложил флаг северян в гостиной, чтобы вовремя вывесить его в окне, приветствуя победоносных янки.
Он гадал, дойдет ли письмо до Вашингтона своевременно, или война закончится, прежде чем будет раскрыта измена Старбака. Он в некоторой степени надеялся, что юный северянин выживет, потому что Старбак был симпатичным мерзавцем, но всё-таки мерзавцем, а это значило, что скорее всего он в любом случае обречен на петлю.
Дилейни будет сожалеть о его смерти, но в этот сезон смертей одним трупом больше, какая разница? Очень жаль, да и только. Адвокат вслушивался в звуки отдаленной канонады и надеялся, что они означают поражение мятежников.
Первыми янки, заметившими Старбака, оказались солдаты пятой нью-хэмпширской пехотной роты, которые ошибочно приняли его за отставшего от своих мятежника и угрожая штыками отвели к своему адъютанту, мрачному капитану с растрепанной бородой и в очках с толстыми линзам, который сидя на пегой лошади разглядывал перепачканного пленника. — Вы обыскали несчастного ублюдка? — спросил капитан.
— У него ничего нет, — ответил один из захвативших Старбака солдат. — Беден, как честный адвокат.
