— После того как вернетесь в штаб армейского корпуса, каждую субботу в восемь вечера вы должны будете приходить в кафе, расположенное около кинотеатра, который до войны носил имя Чапаева, и в течение сорока минут неспешно пить кофе, — ответил Скрынников. — В один из этих дней к вам подойдет человек и спросит: «Кофе сегодня не сильно горький?» Это пароль. Запомните его. А вы должны будете ответить ему так: «Нет. Кофе вполне нормальный». Это отзыв.
Ральф Херманн повторил:
— Нет. Кофе вполне нормальный.
— Хорошо, — произнес старший лейтенант Скрынников. — После обмена условленными фразами человек, подошедший к вам, выйдет из кафе и неторопливо двинется по улице. Вы должны будете следовать за ним, не упускать его из виду. Когда он свернет в проулок или арку, вы сделаете то же самое. После того как связник удостоверится в том, что за ним и вами никто не следит, он дождется вас и передаст инструкции насчет того, что вам надлежит сделать в ближайший период. Еще этот человек назовет вам место и время вашей следующей встречи. Вот, собственно, пока и все.
Ральф посмотрел на Холодкова, дождался перевода слов старшего лейтенанта, потом кивнул Скрынникову. Мол, я все понял, не беспокойтесь.
— Вот и славно, — заключил Станислав Николаевич. — А теперь, товарищ Херманн, отдыхайте, набирайтесь сил. Завтра нам всем предстоит очень трудный день.
— У меня к вам будет одна просьба, — после небольшой паузы произнес немец.
— Да? — Старший лейтенант Скрынников доброжелательно посмотрел на него.
Он уже начинал опасаться, что немец не заведет разговор о прощальной встрече с Алевтиной Симонюк. Но Станислав Николаевич зря переживал. Ральф Херманн как раз и попросил дать ему возможность увидеться с Алевтиной.
— Ничего не имею против, товарищ Херманн. — Скрынников понимающе улыбнулся, глянул на Егора Ивашова и поинтересовался: — А вы как на это смотрите, товарищ младший лейтенант?
— Я тоже не против, — ответил Ивашов. — Только помните, товарищ Херманн, что вы давали подписку о соблюдении секретности вашего теперешнего статуса. Никаких разговоров о вашем задании при встрече с Алевтиной Симонюк вами вестись не должно.
— Я это хорошо понимаю, — ответил Ральф Херманн.
— А как вы объясните девушке ваш скорый отъезд из города? — осведомился старший лейтенант Скрынников.
— Я скажу, что меня почему-то переводят в другой лагерь, — чуть подумав, проговорил Херманн.
— Нет, это не годится, — ответил Станислав Николаевич. — Не ровен час, она еще поедет за вами. Вы ведь не хотите причинять такие неудобства девушке, которая вам нисколько не безразлична?
— Не хочу, — согласился Ральф Херманн.
Старший лейтенант Скрынников одобрительно кивнул и сказал:
— Давайте объясним это иначе. Вы ведь служили в секретном отделе штаба армейского корпуса. Поэтому вас забирает к себе отдел контрразведки СМЕРШ, действующий при штабе армии. Там хотят еще раз как следует допросить вас. Мол, Алевтина, не волнуйся. Побеседуют и отпустят. Хорошо? — предложил Станислав Николаевич.
— Хорошо. Я так ей и скажу, — согласился Ральф Херманн.
— Вот и договорились, — сказал старший лейтенант Скрынников и посмотрел на Масленникова, как обычно, тихо сидящего в своем уголке. — Прямо сейчас и идите прощаться. Сержант вас проводит.
— Спасибо, — душевно поблагодарил немец.
— Да не за что, товарищ Херманн, — ответил Станислав Николаевич и довольно усмехнулся.
Внутренне, конечно.
Сержант Масленников проводил товарища Херманна до дома, в котором жила Алевтина. Внутрь он заходить не стал, проявил деликатность, сел на лавочку у калитки и сказал новому товарищу по оружию, чтобы тот не торопился. Мол, прощайся по-мужски, как и положено. Немец кивнул в знак того, что все понял, благодарно улыбнулся, вошел во двор, поднялся на крыльцо и постучал в дверь.
Известие Ральфа об отъезде застало Алевтину врасплох.
Она явно растерялась и засыпала своего обожаемого немца вопросами:
— Когда?..
— Завтра утром, — подобрал русские слова Ральф.
— Куда?
— Армия. Штаб, — ответил немец, как уж смог.
— Тебя забирают в штаб армии? — уточнила Алевтина.
— Да.
— Зачем?
— Там меня будут снова допросить.
— Надолго?
— Я не знаю, — ответил Ральф.
Алевтина все поняла. Ральфа завтра увезут на допрос в штаб армии. Когда он вернется, и произойдет ли это вообще — неизвестно.
«Конечно, идет война, Ральф из стана врагов, но ведь он сам перешел к нашим и рассказал все, что знал! — раздумывала девушка. — Это обязательно надо учитывать. Разве нельзя оставить Ральфа в покое? Ведь он уже столько всего перенес! В общем, я завтра же пойду и буду просить, нет, даже требовать, чтобы Ральфа вернули в Сумы, ко мне. Только вот куда идти и у кого требовать?»
— Я хочу… — начал Херманн, запнулся, не нашел русских слов и проговорил что-то по-немецки.
Алевтина поняла его по-своему, абсолютно по-женски, и стала расстегивать пуговички платья.
Он задержал ее руку и сказал:
— Тебе надо сходить к моим знакомым и сказать им, что я уезжаю завтра утром. — Когда Ральф волновался, у него почему-то куда лучше получалось говорить по-русски.
