– Ну, тогда бывай, Эдвард, – сказала новая знакомая и протянула ладошку для рукопожатия. Чейн ее с уважение пожал и покинул бар, на ходу вспоминая ту – другую девушку, с которой так удачно расстался.
Та действовала очень деловито и похоже по отработанной схеме.
Едва ей удалось переночевать у него, она перетащила к нему свои вещи – быстро и сноровисто, словно на военных учениях.
И все бы ничего, какое-то время ее можно было потерпеть – девушка была красивой, но захватив территорию, она стала ее перестраивать, жалуясь на неправильно расставленную мебель, ненужные спортивные тренажеры, неподходящий цвет обоев и занавесок на окнах, ведь «такие сейчас никто не вешает».
Поначалу растерявшись от такой откровенной атаки на его личное пространство, Чейн все же набрался смелости и попросил захватчицу съехать.
Она попыталась сдать назад, но Чейн был непреклонен.
Он дал ей пару суток, но она убралась в тот же вечер. Как оказалась позже – к бывшему.
А Чейн потом допоздна убирал и чистил квартиру, чтобы ни волоса, ни духу ее не оставалось.
Вот поэтому он внутренне напрягся, когда в этот раз, к его столику без спроса подошла девушка.
Когда Чейн вернулся к себе на обслуживающий «минус-первый» этаж, его уже вовсю разыскивал мистер Гифсон. Увидев, наконец, Эдди он бросился ему навстречу и глаза его метали молнии.
– Где ты ходишь, Эдвард!? – воскликнул Гифсон. – Почему я должен тебя искать!? Ты в курсе, что у нас четыре колонны зависли и мы не можем их запустить!?
– Сэр, у вас есть номер моего диспикера, вы могли позвонить мне, – парировал Чейн, обходя разъяренного начальник и продолжая двигаться по коридору.
– Я не обязан звонить по твоим частным номерам, потому, что ты должен находиться на рабочем месте!
Это был пунктик Гифсона – он звонил только на служебный номер в кабинете Чейна или на его радио-поинт, который работал лишь внутри здания.
– Остановись, когда с тобой разговаривают! Эдвард, я требую уважения!
Вышедший из дежурки наладчик, тотчас нырнул обратно.
Попадаться на глаза Гифсону было нежелательно, а особенно, когда он находился в таком состоянии.
– Сэр, я не могу остановиться, я должен решить нашу с вами проблему! – не оборачиваясь ответил Чейн.
– Твою проблему, Эдвард! Твою! Если меня снова построит мистер фон Дитлиц, я… я не знаю, что сделаю!
Тем временем, Чейн свернул на лестницу, которая вела еще на один уровень ниже.
Тут было меньше отделки, больше настенных коробов закрывавших магистрали и больше шуму, из-за постоянной работы машин обеспечивавших жизнедеятельность гигантского комплекса «Марбел» – всех его ста двадцати этажей, на которых, как селедки в бочке, были набиты офисы больших и маленьких финансовых компаний.
Впрочем, такая плотность была характерна для первой сотни этажей, а двадцать верхних занимали арендаторы побогаче и самый крупный из них – компания «Аргентум», владельцем которой являлся Герхард фон Дитлиц.
Именно его боялся мистер Гифсон, поскольку к мнению крупнейшего арендатора прислушивались в «Дьюри-и-Леман инвестмент», компании владевшей в городе половиной высотных зданий.
– Что сказали в обслуживающей компании? – задал Чейн вопрос, чтобы только переключить брюзжащего начальника.
– А что они скажут нового? Ждите неделю, заказ сделан! А как можно ждать, если у нас через два часа пик нагрузки и оставшимися колоннами мы осушку не потянем!
Мистер Гифсон вырвался вперед и перегородив Чейну дорогу, уже другим тоном, произнес:
– Эдди, ты должен что-то придумать! Эдди, нужно спасать положение!..
– Я уже придумал, сэр, и мы прямо сейчас все исправим.
– Как? Скажи мне перед тем, как что-то сделать, Эдди!
Чейну пришлось отстранить начальника и сделав еще поворот, он оказался в помещении цеха воздухоподготовки, где в высоких колоннах очищали воздух от лишней влаги, пыли, бактериального планктона, добавлялись положенное по стандартам газы и, если нужно, ароматизаторы.
Двое, изображавших ремонт рабочих, при неожиданном появлении начальства резко подскочили со стапелей, на которых до этого спали.
Шум от технологического оборудования скрыл шаги начальников и теперь рабочие растирали сонные физиономии, чтобы выглядеть бодрыми.
У стены стояли снятые с четырех колонн кожухи. Обнаженные узлы и механизмы выглядели холодными и обездвиженными, без тонких вибраций, без перемигивания индикаторных огоньков и с погасшими ситуационными экранчиками.
Просто железо и ничего больше. И связано это было с тем, что в магистрали подачи активатора не хватало переходника из высокотемпературного латекса.
Прежние переходники в колоннах уже износились из-за того, что оборудование работало на предельной мощности и это также было связано с персоной Герхарда фон Дитлица, который задавал нереальные требования для систем воздухоподачи и кондиционирования.
До обеда ему хотелось двадцать пять градусов тепла, а после вдруг сразу восемнадцать. И не в одном офисе, и даже не в одном крыле, а сразу на пяти этажах!
В таком режиме приходилось работать в течении полгода и первым сдался ресурс крошечных трубок-переходников для сверхактивного вещества.