Заказ доставили уже через сорок минут и у Чейна даже улучшилось настроение, он почувствовал, хоть какую-то долю своей обычной уверенности.
Так, под защитой алкоголя он кое как пережил этот день и лег спать поставив рядом на пол бутылку «крейса».
Утром он проснулся по будильнику, который срабатывал каждое утро в одно и то же время. Не были исключением даже выходные, ведь Чейн придерживался жесткого спортивного распорядка без скидок на рабочие и не рабочие дни.
Так он был приучен со времен своей спортивной карьеры.
Проснувшись в этот раз, он снова уставился в потолок, прислушиваясь к ощущениям и не понимая, где находится. Затем поднялся, спустил ноги с кровати и увидев свои тапочки, сунул в них ноги и направился в ванную.
Он все еще не узнавал своей квартиры, однако его тело двигалось по памяти, воспроизводя навыки на автоматизме.
Чейн почистил зубы, принял душ и даже побрился, но когда вышел из ванной в комнату, снова остановился в недоумении и лишь увидев стоявшую у кровати бутылку «крейса» и стакан, начал что-то припоминать.
Например, то, что нужно выпить и тогда что-то прояснится.
Решительно подойдя к тумбочке он налил треть стакана, но потом долил до половины и выпил алкоголь в три глотка.
Выдохнул, чувствуя мятный привкус зубной пасты.
В голове слегка затуманилось, однако появились какие-то мысли.
– Ага! Мне же нужно на работу! – вспомнил Чейн и сразу все, как будто встало на места.
Да, он отсутствовал пару дней, потому что болел. Чем болел? Об этом Чейн не задумывался, да и не мог, поскольку пока он функционировал, как бы не полностью.
Он быстро оделся и даже не забыл взять из холодильника порцию замороженных пирожков с вишней.
Последний раз, когда он был в «Марбеле», у них не работал кафетерий, а подниматься на двадцатый этаж, где находился один из рекреационных центров питания, было нелегко из-за перегруженности лифтов в обеденный перерыв.
Оставались, правда, еще резервные аварийные лифты для работников служб и у Гифсона имелся отдельный стартовый ключ от них. Но это тоже было долго. А захваченные с собой пирожки решали проблему обеденного перекуса без отвлечения от работы.
Глянув на себя в зеркало, Чейн поправил галстучный узел, вспомнив, что этот галстук получил в подарок от одной знакомой.
Они встречались недели две, но влюбленность быстро прошла – ей не нравилось, что он много времени проводил на работе.
Одним словом – расстались, но галстук был хороший, настоящий «Брассар».
Все, на работу. На работу.
Чейн вышел из квартиры и плотно притворив дверь, несколько раз подергал за ручку, хотя прежде никогда так не делал.
Уже выходя из подъезда, он встретил немолодую женщину, которая показалась ему немного знакомой.
– Эдвард, что с вами? – спросила она, после того, как он прошел мимо не поздоровавшись.
– О, извините, миссис Роуз, два дня болел, все еще не могу прийти в себя!
– Сейчас осень, инфлюэнца свирепствует, – согласилась женщина, пристально глядя на Чейна.
– Удачного дня, – буркнул он и поспешил к остановке даблбаса, а женщина глядя ему вслед покачала головой.
Это была миссис Брукс и странное поведение соседа и его забывчивость она охотно списала на последствия болезни.
Между тем, Чейну пришлось поторопиться, чтобы успеть к подходящему транспорту. Было начало утреннего часа-пик и ему пришлось постараться, чтобы протиснуться к нише возле окна, где прижимая к себе портфель он принялся смотреть на знакомые дома, вывески и суетившиеся, словно перепуганные жуки, автомобили.
В какой-то момент он обратил внимание на портфель, с которым ехал. Прежде он не брал с собой ничего, кроме небольшого кофра, куда помещалась папка с документами и, если нужно, пара бутербродов. А теперь этот портфель.
Прежде он валялся в квартире без дела и Чейну, то и дело, приходилось перебрасывать его из комнаты в комнату, из шкафа в шкаф.
Эдвард попытался вспомнить зачем его взял и слегка встряхнув, услышал бульканье. Крейс! Он взял с собой бутылку алкоголя, чтобы держать связь с реальностью.
Всех подробностей этого метода он сейчас вспомнить не мог, но то, что это ему как-то помогало, он запомнил.
Между тем, пока Чейн осматривался в тесном салоне даблбаса, в тридцати метрах от опустевшей остановки стоял мужчина в сером плаще и фетровой шляпе. Глядя вслед удалявшемуся транспорту, он набрал номер на диспикере.
– Это я, сэр. Да сегодня он наконец показался. Выглядит немного необычно, как будто после недолгого запоя.
– Он же не пьет.
– Я не говорю, что пьет. Просто выглядит так, будто взял себя в руки, побрился-помылся и сумел заставить себя выйти на улицу. С собой у него портфель. Прежде ходил с небольшой папочкой для планшета.
– И где он сейчас?
– Поехал на «двадцать четвертом» даблбасе.
– Понятно.
– Мне сниматься?
– Да, возвращайся. До вечера там делать нечего.
К тому времени, когда Чейн добрался до комплекса «Марбел», его алкогольная защита стала ослабевать и лишь благодаря автоматической системе определения личности, ему не пришлось предъявлять пропуск.
В этом случае охрана бы его наверняка завернула, поскольку выглядел он странно.