– Мы-то ладно, ты то как? Девочка твоя как, выздоровела?
– Да выздоровела конечно. Неделю назад здесь была, пару дней в своей комнате провела и свалила. Я хотел остановить, но она мне стволом пригрозила.
– Стволом, Бизон? – усмехнулся Оливер, принимая свой бокал. – Эта мелкота один-в-один ты двадцать лет назад. Гены, туды их в качель. Ну, поехали, за здоровье и прочее…
Они выпили, но как-то по-холодному. Выпивка уже не брала. Она давала лишь краткое забытье, а легкости не приносила – нет.
– Копам занеси, пусть поищут стрелка этого, – сказал Оливер.
– Хорошая мысль, кстати, – согласился Аспер и потянулся к бутылке, но передумал.
– Пойду я, – сказал Динамит. – Дела на сегодня еще не закончены.
– Так темно уже там, на улице.
– На улице темно, а дела не закончены, – повторил Оливер и поднялся. – Скажи своим ребятам, чтобы нас выпускали, а то они там с автоматами наперевес стоят – бычатся.
– Да не вопрос, прямо сейчас иди. Ворота сразу откроют – без обратного пароля.
Всю ночь за окном бушевала буря и яркие вспышки молний озаряли небо, проникая светом в комнату Чейна сквозь незашторенное окно.
Раньше он задвигал плотные шторы на ночь, чтобы свет рекламных панно с улицы и фонари не мешали выспаться. А утром, также регулярно раздвигал занавески, чтобы увидеть свет нового дня или, если повезет, даже солнца. И затем, с улучшенным настроением отправлялся умываться, делать свои пару сотен отжиманий и проводить легкий бой с тренажером.
Но теперь все переменилось. Грохотал гром, сверкали молнии, крупные капли дождя настойчиво молотили в окно, но Чейн не просыпался, а лишь видел какие-то, новые для него, кошмарные сны. И там он был не он, а кто-то другой.
Эти сны повторялись с навязчивым постоянством. Какой-то человек уходил прочь по грунтовой дороге и Чейн, будто бы еще ребенок, бежал за ним следом, чтобы увидеть – кто этот человек.
Он хотел остановить его, хватал за полы пиджака, но незнакомец, не оборачиваясь, решительно сбрасывал руки ребенка и продолжал уходить все дальше.
А Чейну, в этом сне, очень важно было увидеть лицо незнакомца, ведь он подозревал в нем… именно самого себя.
Он просыпался среди ночи – весь в поту. Поднимался и ходил по темной квартире. Ничего не понимая и ничего не узнавая в этом чужом для него жилище.
Потом падал, где придется и засыпал. А под утро обнаруживал себя, то в кладовке, то на кухне у окна.
Спешил скорее умыться, затем в туалет и кое-как одевшись – на работу.
Он уже начал привыкать не задумываться о пережитом очередной ночью, а скорее одеваться и бежать на работу, потому что служба в «Марбеле» оставалась его последним пристанищем в мире прежней реальности.
Все остальные ориентиры уже были безжалостно смыты этим потоком безумной реки.
Пришло очередное утро и в этот раз Чейн проснулся прямо в кровати, однако, даже не задумываясь о таком везении, вскочил и помчался в ванную – умываться.
Он успел заметить, что в его теперешнем положении главным было действовать и не задумываться о смысле этих действий. Потому что там – в мыслях, его ожидал абсолютный вакуум логики и никаких объяснений. Поэтому, лучшим для него было бежать, что-то делать, мыться ледяной водой, потому что забыл, что есть горячее водоснабжение, хватать очередную одноразовую сорочку с жестким, как фанера, воротником, завязывать сложный узел галстука и выскакивать из подъезда с кожаным портфелем под мышкой, в котором уже плескалась очередная бутылка из его коллекции.
Эта быстрая смена действий было очень важна, потому что движение было его спасением. Его тело еще помнило эти движения, а вот мозг не справлялся и постоянно подбрасывал Чейну измененные картины.
Фантазии, одна ярче другой, накатывали на Чейна волнами, пока он ехал в даблбасе.
То он был пилотом пограничного рейнджера, то полицейским, преследующим опасного преступника, который катил в том же даблбасе.
А то вдруг, становился капитаном речного буксира – там на заснеженной части Дипстауна, где добывали «золотой корень».
Это был какой-то бесконечный калейдоскоп реальностей, которые мучили Чейна до того момента, когда наконец в динамиках звучало «комплекс „Марбел“, пересадка» и он выскакивал, сбивая других пассажиров и несся к громадам офисного комплекса, чтобы наконец зацепиться за прежнюю реальность и почувствовать себя живущим. Живущим, живым здесь и сейчас.
– Ну где ты ходишь, Эдвард!? У нас авария в пентхаусе! Тамошние орут, что горячий фонтан лупит им прямо в стену!
Это было первом, что услышал Чейн, оказавшись у себя в подвальном этаже.
– Я тебе уже полчаса названиваю, но твой диспикер вне зоны! Ну, как так можно, Эдвард! Половина второго дня, а ты все еще не на работе?
«Половина второго?» – ужаснулся Чейн, ведь он был уверен, что едет на работу ранним утром.
– А… где бригада? – спросил Эдвард, стараясь выгадать немного времени, чтобы сориентироваться. Он понимал, что в любой момент, его могут просто вышвырнуть из «Марбела» за профнепригодность. И куда он пойдет? Что станет делать?