Едва оказавшись в квартире Чейна, девочки сбросили сапожки и принялись бегать по комнатам, обсуждая то и это.
А особенно их заинтересовала комнатка с тренажером.
– Что это за машина, Берни? – спросила Мила.
– Наверное это… – начала предполагать Тина, но даже ее пьяного воображения не хватило чтобы объять необъятное.
– Я вас не слышу! – отозвался с кухни Чейн, старательно перечитывая инструкцию к новому мейдеру, который уже пару лет валялся в углу.
Кто ему подарил Чейн не помнил, но теперь решил запустить его в дело.
Не дождавшись ответа, девушки прибежали на кухню и стали помогать хозяину. При этому Тина дважды отлучалась в туалет, где ее тошнило, но после мужественно возвращалась обратно и снова принимала участие в обсуждении, как включать мейдер и в какой последовательности вставлять в него картриджи.
Когда сложный и дорогой аппарат, наконец, был включен и следовало подождать четверть часа, чтобы получить из вспененных химикатов похожий на еду продукт, все трое вернулись в гостиную и расположившись на диване, стали рассматривать на диспикерах архив школьных фото с участием «Берни», как его называли девушки.
Поначалу Чейн испытывал недоумение, видя свое лицо то тут, то там.
Вот он у реки, вот с другими подростками в скаутской форме. А вот, видимо не трезвый, в обнимку с какой-то «Кетти», с которой по утверждению Милы и Тины, у него «что-то было» в палатке.
Показ каждого фото девушки сопровождали вопросом: ну ты помнишь это, Берни? Неужели не помнишь?
И в конце концов, он стал кивать и говорить, что – да, конечно помнит. Ну, как можно не запомнить такого?
Вскоре ему уже стало казаться, что он действительно помнил все это.
Он чувствовал ласковое солнце, плескавшееся на пляжных видах, чувствовал ветерок на лесных диорамах.
Он вспоминала аромат кожи юной блондинки, которую обнимал на очередном фото.
– Кто это?
– Ну, как кто, Берни?! – восклицали девушки. – Кетти ей потом, чуть глаза не выцарапала, после того, как ты два дня с ней в мотеле провел, помнишь? – спросила Мила. – Софи Стейнер из параллельного класса, неужели не помнишь?
– Нет… – робко ответил Чейна.
– Да ладно, чувак, все ведь свои! Ой, блин… – и Тина снова убежала блевать.
Потом зазвонил мейдер, приглашая испробовать преобразованные им химикаты.
В инструкции сообщалось, что предаться удовольствию следовало в течении первых двадцати минут, поскольку впоследствии имели место обратные реакции и пищевой продукт возвращался в исходное кристаллическое состояние.
Чейн так и не заметил момента, когда весь этот калейдоскоп воспоминаний – возможно его собственных, настолько утомил его, что он уснул прямо на диване, в окружении его «бывших одноклассниц».
– Ну что, кажется спит? – спросила Мила.
– Спит, – уверенно произнесла Тина. – Сваливаем, дело сделано.
Они подскочили с дивана и подбежав к двери, стали надевать сапожки. В этот момент из стенного шкафа шагнула темная фигура.
– Ой! Стоять, урод! – завопила Тина и швырнула в незнакомца сапожком.
– Звони в полицию! В полицию-ю-ю! – завизжала Тина, однако незнакомец поднял руки и оглянувшись на спящего на диване Чейна, сказал:
– Не орите, дуры, я тут с тем же, что и вы – документы заменял!
Несмотря на поднятый шум, Чейн не проснулся.
– Нас о тебе не предупреждали! – заметила Тина.
– Меня насчет вас – тоже. Приперлись неожиданно, пришлось сидеть в этой кладовке. Ладно, я вас не видел, вы – меня. Сваливаем.
Вскоре, званых и незваных гостей не было и духу. А Чейн продолжал спать на диване в гостиной, видя разные новые для него сны.
В том числе и навеянные новыми воспоминаниями. Ну, как он мог забыть такон, ну как?
Эта мысль преследовала его и во сне, и в какой-то миг, когда он проснулся, глядя в темный потолок.
В квартире было тихо. За окном, время от времени, по улице проносились машины.
Не мог он – Эдвард Чейн забыть того, что он какой-то там «Берни».
Решительно поднявшись, как будто и не спал, он подошел к шкафу и в темноте по памяти стал выгребать из выдвижного ящика документы.
Потом прошел с этой пачкой на кухню, включил свет и щурясь от яркой лампы, сел за стол, рассыпав перед собой все, что нашел: свидетельство о рождении, диплом об окончании учебного заведения, сертификат о присвоении профессионального класса, несколько похвальных грамот с работы, профсоюзнаю книжка.
– Что это за хрень?
Чейн перебирал документы и не ничего не понимал.
Он не узнавал ничего из этого, поскольку был уверен, что у него были какие-то другие документы, дипломы, свидетельства, но только какие? Этого вспомнить он почему-то не мог.
Вот свидетельство о рождении запаянное в пластик. Тут все, как будто сходилось – и год рождения и дата, но имя: Бернард Элрой Бакстер.
Чейн открыл диплом-книжечку, совершенно незнакомый ему документ и внешне и тем, что был внутри. Там оказался листок-аттестат с успеваемостью по предметам: слесарный комплекс, основы электротехники, соединительные резьбы и уплотнения.
И далее еще дюжина таких же странных названий. Но в конце он нашел заключение, про экзамен по специальности «эксплуатация и ремонт оборудования водоподачи и КОК».