Коротко, без всяких вступительных речей и предложений о своем сожалении или раскаянии. Возможно, это даже лучше, чем огромное письмо со слезными эмоциями матери, скучавшей по мне.
- Открывай немедленно, Вивиан Роуз Грей, или я сделаю это за тебя, - Лесли с нескрываемым интересом смотрит на коробки, и, стараясь не порвать бумагу, я распаковываю первую из них, отдав другую подруге.
Нет. Не может быть.
- Это оно, - я тихо выдыхаю, открыв крышку и осторожно скользя пальцами по черной шелковой ткани, едва касаясь мерцающих, как звезды в ночном небе, стразов на бюсте.
- Думаю, проблема решена, - сообщает Лесли запоздало, вместе со мной рассматривая то самое платье с показа, в которое я влюбилась с первого же взгляда.
***
Девочки помладше помогают нам украшать здание школы различными лентами, расставлять вазы с цветами и добавлять последние штрихи в вычищенный до блеска пол. Несмотря на тяжелую задачу, все принимаются за нее с воодушевлением, у каждого свои собственные мотивы и цели, но мы работаем, как сплоченная команда, и это не может не радовать.
Я заставила Лесли молчать о платье, которое, как призрак из прошлого, висело в шкафу, напоминая о своем присутствии и заставляя меня вспомнить те беззаботные дни в Париже, пока я не узнала секрет Тео и не раскрыла тайну собственной семьи.
Пальцами едва касаюсь рта, непроизвольно вспоминая прикосновения губ Тео к своим, его горячее, обжигающее дыхание. Первый и порывистый поцелуй в музее напротив картины Ван Гога. Тело мгновенно реагирует на вспоминание, лишь покрываясь мурашками, и я безусловно рада, что дрожь и ночные крики стали посещать меня гораздо реже.
Зачем Кристиан Грей прислал мне это платье? Просто узнал от куратора о Весеннем бале или же захотел таким образом принести свое извинение? Или напомнить о старых ранах, о своем непослушании и выходках?
Я стараюсь не думать об этом, и такие тяжелые мысли изредка навещают меня. Возможно, это первая весточка со стороны семьи за все время после отъезда, но я игнорирую ее, занимаясь более интересными вещами: помощью в обустройстве зала и организации праздника, не напрасными попытками научить Лесли классическим бальным танцам. А девушка в ответ помогает мне с анатомией, заодно объясняя строение мышц, костей, помогая более реалистично рисовать людей и животных.
- Убери эту кислую мину с лица, прошу, - произносит Лесли, глядя на стену, пока я доделываю ее пучок.
Рейчел, желая знать все и окончив краткие курсы парикмахера, научила меня нескольким сложным прическам, и впервые этот навык сыграл мне на руку.
- Это называется отсутствием желания пойти на бал, - отвечаю я с полуулыбкой, закручивая последние прядки в пышный пучок и покрывая волосы лаком.
- Вивиан Роуз Грей, я уже несколько десятков раз продумала этот вечер, и ты не посмеешь испортить его своей неявкой, - говорит Лесли, - я и так не дождалась твоей исповеди, - добавляет она, и я мрачнею, вспоминая некоторое подобие обещания в одну из кошмарных ночей.
- Не волнуйся, впереди еще несколько месяцев, - усмехнувшись и стараясь действительно избавиться от кислой мины на лице.
Стесняясь своего платья и удивленных взглядов, сопровождающих нас, я неуверенно вхожу в зал, который вечером, в освещении старинных ламп, стал еще красивее и величественнее. После приветственной речи, торжественного открытия, кто-то отправляется на танцевальную площадку, вторые наблюдают за танцующими парами, а другие общаются с преподавателями и студентами, рассказывающими истории своих университетов, формируя общие представления об институтах.
Мы с Лесли разъединились: девушка отправилась танцевать вальс с приятным парнем из лицея, а я общалась с девушкой Нью-Йоркского университета. Громкая, казалось, музыка, не мешала спокойно разговаривать друг с другом, а на сцене выступал квартет из девушек нашей школы, играющих какую-то нежную и красивую мелодию.
Прекратив беседу и собрав необходимые сведения, оглядываю зал, чувствуя чье-то пристальное внимание на себе, прожигающее спину, и, увидев человека, чей взгляд направлен на меня, замираю, нервно сглотнув.
Он стоит в противоположной стороне огромного зала, но мне кажется, что нас разделяет не более четырех-пяти метров. Черный костюм по-прежнему идет ему, но создается ощущение, что одежда сковывает его движения, и парень медленным и спокойным шагом направляется ко мне, а я пытаюсь найти укрытие от него, спастись, желая, чтобы это напряжение, витающее в воздухе, оставило меня в покое.
Но я не могу сдвинуться с места, ощущая, что все эти дни, проведенные здесь для собственного исцеления, потрачены впустую, а все внутри, как карточный домик под дуновением ветра, одним легким движением разрушается до основания.
Он спокойно может проникнуть сквозь эти разрушенные стены, и темные глаза, ранее вселявшие чувство трепета, теперь внушают страх и дикую и неприятную боль.
- Здравствуй, Вив, - произносит Тео с полуулыбкой, и я вновь нервно сглатываю, искренне надеясь, что это еще один кошмарный сон.
Комментарий к Глава 9. Исцеление.
