- Ана, Тедди никогда не был таким сильным привередой, как Вив, - произносит Кристиан Грей, тяжело вздыхая.
- Да, потому что с ним ты всегда гуляешь больше! – надув губки, я, 6-летняя обиженная девочка, ухожу от отца в сторону дороги, совершенно не зная, куда идти, но желая оказаться как можно дальше от отца.
- Милая, мальчики, - мама подхватывает меня на руки прежде, чем я собиралась пересечь дорогу, - больше общаются друг с другом, - она старается успокоить меня и заставить повернуться к отцу.
Я изо всех сил качаю головой.
Я даже не помню, в чем тогда было дело, и чего именно я добивалась от отца, кроме его признания, внимания и заботы.
- Знаешь, давай договоримся так, - произносит серьезно Кристиан Грей уже позже, оказавшись в отеле, - когда мы захотим поговорить друг с другом, у нас будет свой собственный код, - с легкой улыбкой.
- Шифр? – спрашиваю я, уже успев остыть.
- Да. Например, жесты, - папа показывает какие-то жесты на пальцах.
- Может, твой стакан со льдом? – я, ничего не понимая, выдаю это, глядя на рюмку виски, сжимаемую отцом.
Он смеется.
- Хорошо, но в твоем будет вода, - отвечает он, осторожно дотрагиваясь до моей щеки, - по руках, Вивиан Роуз Грей?
- И лимоны! – я нагло хватаю рюмку отца, заглядывая вниз, - Две штучки!
- Договорились, - улыбается отец, осторожно возвращая виски обратно.
Воспоминание больно кольнуло в груди, заставляя помрачнеть. Уверенность в том, что отец ищет меня, добавляла к боли странный стыд и страх. Переживание за мать, не находящую себе место, лишь добавило к валуну внутри еще один камень, и, сжав губы в тонкую линию, я стараюсь контролировать этот всплеск чувств.
Пальцы сжали стакан сильнее, и, поднеся его к губам, чувствую дрожь в руке, невольно замирая и отпуская бокал, который успешно падает вниз, разбиваясь на осколки.
- Черт! – ругнувшись, оглядываю кухню, боясь разбудить Мичи и открывая ящики в поиске какой-либо тряпки, но вместо этого натыкаясь на ножи, и, приоткрыв последний шкафчик, вижу пару-тройку пистолетов с дополнительными обоймами.
Выдохнув, разглядываю их, ощущая странное и едва понятное желание поднести один из них к своему виску. Самоубийство уже не являлось самоцелью, более того, я не видела в нем смысла. Но что-то непонятное тянуло меня к оружию.
- Вив? – Джеймс, оказавшись совсем резко слишком рядом, заставляет меня среагировать слишком быстро, выхватив пистолет и направив его на грудь парня.
Он мгновенно меняется в лице, и если в прошлый раз Мичи был быстрее ножа, то теперь с пулей соревноваться было сложнее.
- Вив, - парень поднимает свои руки вверх, - все хорошо, слышишь?
Я не свожу с него пистолета, а слова парня почти утопают во внутреннем диалоге, который, заставляя меня бороться с самой собой, не дает определенного ответа на запросы об оружии.
- Я разбила стакан, - произношу, едва заметно качая головой.
- Ты поранилась? – спрашивает он тут же, не сводя с меня взгляда, и я оглядываю оголенный торс, который при свете лампы кухни выглядит лишь более рельефным.
- Нет, - тихо.
- Может, тогда ты дашь мне убрать осколки и уберешь пистолет? – произносит Джеймс, осторожно делая шаг вперед.
Я теряюсь, а мои противоборствующие стороны замолкают, воцарившись на него в абсолютной тишине.
- Да, - отвечаю замедленно, ощущая тепло его пальцев, медленно отнимающих пистолет, как тогда отец забирал у меня свою рюмку.
Мичи оглядывает мое лицо, изучая его, а затем касается подбородка, сжимая его указательным и большим пальцами. Тянет вверх, заставляя глядеть прямо в глаза, не имея права спрятать свой взгляд.
- Что случилось? – произносит он медленно и размеренно, но строго и холодно, словно следователь опрашивает подозреваемого.
- Я разбила стакан, - шепчу.
- Почему он упал? – парень спрашивает настойчивее.
- Я вспомнила отца, - отвечаю, тихо выдохнув.
Джеймс хмурится, и, отпустив подбородок, встает, отходя от меня.
- Иди спать, Вивиан, - говоря, вынуждает меня встать.
- А ты? – спрашиваю, остановившись у лестницы.
- Я буду чуть позже.
Закрываю глаза, оказавшись в кровати, и даю волю своим слезам, не понимая, по чему и по кому я плачу. Это не похоже на обычную истерику, не сопровождается всхлипами и разрывом бумаги, метанием вещей из стороны в сторону.
Мне хочется уснуть. И больше не просыпаться.
***
Я чувствую, как пальцы ног почти сводит от холода, и, опустив взгляд, вижу мох, покрытый снегом. Оглядываясь, чувствую, словно попала в мрачную версию Нарнии: не смотря на снег, лес был таким, словно находился в тумане уже несколько сотен лет, и солнце не могло пробиться сквозь белую пелену.
Видимость пропадает на метре над головой, и все, что я могу видеть, так это небольшой участок дороги впереди и раскидистые ветви елей, которые тоже были покрыты снегом.
Делаю шаг, надеясь согреться, найдя какое-то убежище, но, спустя несколько минут бесплодных блужданий по лесу, постепенно сковывающих мое тело, я ощущаю бессмысленность этого.
