- Тра-ра-ра-рам!.. Тра-ра-ра-рам!..
Из спальни вышла изумленная Марина:
- Витька, что ты, глупый, развеселился? Два часа ночи... Детей разбудишь...
- Маринка! - воскликнул Виктор, обнимая жену. - Все!.. Конец!.. Роман написан. Подумать только, три года работал... Тысяча бессонных ночей... Ой, устал!
- Ну, поздравляю, дорогой, - поцеловала его Марина. - Желаю успеха твоему роману.
- А я тебя тоже поздравляю, милая. Ты ведь тоже много в него вложила... Весь роман я тебе читал, и ты давала советы...
- Как ты его назовешь?
- Вот это трудное дело, - покачал головой Виктор. - Легче написать роман, чем назвать его. Придумывать название - мучительное дело... Я более десятка названий придумал, и все они мне не нравятся... Вот послушай: "Степные огни", "Искры над степью", "Дела и люди", "Люди и времена"...
- Все названия плохие, - заметила Марина.
- Плохие, - согласился Виктор. - А ты б подсказала.
- Назвал бы ты роман свой "Казачья новь"...
- "Казачья новь"?.. "Казачья новь"... А ведь, ты знаешь, Марина, это, пожалуй, неплохо... "Казачья новь"!
- В какое издательство пошлешь? - спросила Марина. - Роман хороший, и я думаю, он сразу будет напечатан.
- Наивная ты у меня, женушка, - привлек к себе Марину Виктор. - Еще немало горя натерпишься, пока пристроишь роман в издательство... Ну, да ладно, что было - видали, а что будет - увидим... Устал... Давай спать, спать, спать.
Радостный, счастливый от сознания, что он сделал что-то важное, большое, Виктор заснул.
Через месяц после этого, перепечатав на машинке свой роман "Казачья новь", Виктор с трепетным волнением отнес его в местное издательство и одновременно послал в одно из московских издательств.
С этого дня и начались его страдания.
* * *
Горячим поклонником Виктора оказался профессор Фрол Демьянович Карташов. Чуть ли не каждый вечер он приходил к Волковым и просиживал у них долгие часы. Виктор рад был такому своему поклоннику, который терпеливо выслушивал все, что он ему читал. Облизывая губы, профессор слушал и похваливал:
- Прекрасно!.. Прекрасно!.. Виктор Георгиевич, я не пророк, но скажу: вас ждет блестящая литературная будущность... Да-да, именно блестящая... В вашем творчестве чувствуется благотворное влияние Льва Толстого... В толстовской манере выписаны пейзажи... Вы великолепный мастер пейзажа... Как прелестно вы передаете донской колорит... Причем все наши пейзажи не подражательны, а они выписаны по-своему, по-волковски... Когда читаешь ваше описание природы, то чувствуешь запах донской степи, аромат лиловых зорь... Вы большой талант, Виктор Георгиевич. Талантище!.. Я верю, что скоро ваше имя будет греметь на всю страну... Да что там на страну, но и далеко за ее пределами. Повторяю, я не пророк, но интуиция у меня богатая... Вы попомните мои слова...
И Виктор верил в то, что говорил профессор. Он верил, что Карташов бескорыстный друг и говорит от чистого сердца.
- Какой замечательный человек этот Фрол Демьянович! - не раз восклицал он в присутствии жены. - Настоящий друг. Как он привязался ко мне!.. Часами готов слушать мои произведения. Видимо, он действительно любит мое творчество...
Марина снисходительно улыбалась. Уж она-то знала истинную причину частых визитов профессора. Знала она это и по его трепетным пожатиям ее руки, и по его пламенным взглядам и недомолвкам, сказанным шепотом, и по многим другим признакам, по которым женщина безошибочно угадывает отношение влюбленного в нее мужчины...
Зная, что профессор Карташов в нее влюблен, Марина не решалась сказать об этом мужу. Зачем расстраивать его? Зачем вносить в его душу смятение, зачем ссорить его с профессором?.. Разве в этом есть какая необходимость?.. Ведь Марина не разделяет чувств профессора... Нет, она не скажет об этом мужу... Ничего страшного не случилось и не случится, она в этом уверена. Марина любит своего Виктора, всегда будет верна ему. А что касается влюбленности профессора, пусть. Каждой молодой красивой женщине приятно иметь поклонника, влюбленного в нее.
Нет! Марина ничего не скажет Виктору. Пусть останется все так же, как есть. Пусть профессор ходит к ним, а муж думает, что он приходит из-за дружбы к нему.
XXVII
Огорчения посыпались со всех сторон. Вскоре Виктору вернули рукопись из местного издательства. И написали:
"Многоуважаемый Виктор Георгиевич!
Возвращаем вашу рукопись "Казачья новь". Тема, затронутая в
романе, интересна. Вообще-то надо вам сказать, что человек Вы очень
одаренный. Но, к большому сожалению. Вы не справились со своей
задачей. Роман композиционно скомкан, рыхлый. Требуется значительная
доработка, без которой роман не может быть принят к изданию.
Прилагаем при этом рецензии, с которыми издательство целиком
согласно.
Главный редактор И. Гончаров
Зав. редакцией художественной
литературы М. Сурынин".
Виктор прочел рецензии и пришел в ужас.
- Ведь это же бред сивой кобылы! - гневно воскликнул он.
Рецензии писались, видимо, случайными людьми, никого отношения не имеющими к литературе...
Виктор показал их Смокову.
- Ты работаешь в издательстве... - сказал он.
Смоков, просмотрев рецензии, рассвирепел:
