- Отец тоже не кулак. Он пострадал за свою горячность...
- Во! - поднял палец Сазон. - В том-то и дело, дорогая...
- Примите Захара в колхоз, - посоветовала Анна. - Не обижайте человека... Как члены правления на это посмотрят, а?
- Да вряд ли возражать будут.
- Может быть, поехать бы тебе в райком посоветоваться?
- Не стоит, - махнул, рукой Сазон. - Не люблю с ними о таких делах говорить... Есть там умные люди, а есть такие, что их ничем не пробьешь... Затвердят себе что-нибудь одно, как попугаи, ну и не туды и не сюды...
- А Незовибатько говорил об этом?
- Да сказал на всякий случай.
- Ну, и что он?
- Сказал: делай, как тебе твоя совесть подсказывает...
- Вот умница! - восторженно воскликнула Анна. - Правильно говорит.
- Ну, уж и умница, - недовольно проворчал Сазон. - Чего ж тут умного?..
- А то, - заключила Анна, - что работай больше своей башкой.
Некоторое время супружеская чета снова лежала недвижимо и молча, погруженная каждый в свои размышления. Потом, о чем-то вспомнив, Сазон вдруг обиженно нахмурился.
Сидоровна сразу же заметила это.
- Ты что это надулся как мыльный пузырь? - спросила она.
- Ничего, - буркнул Сазон.
- Ха-ха-ха! - рассмеялась Анна. - Опять заревновал? Вообще-то, он мне по нраву. Человек дюже обходительный, - насмехалась над ревностью мужа Сидоровна.
- Брось мне тут заливать, - как обваренный кипятком вскочил Сазон с кровати. - Ежели замечу, что ты с ним фигли-мигли затеваешь, ноги обоим переломаю.
Давясь от смеха, Анна поднялась с кровати, стала одеваться.
XXXII
Константин чуть было не попал в неприятнейшую историю. На автомашине американского посольства он поехал в городок Серпухов, расположенный в полутора часах езды от Москвы. На окраине городка он разыскал замшелый флигелек старого бухгалтера Чернышева.
Старик был дряхл, глух и полуслеп. Дома он был один. И сколько ему ни втолковывал Константин о цели своего приезда, показывая сверток с деньгами и золотом, присланный сыном, старик не понимал.
- Вы кто же такой будете? - дребезжал его голос. - Ась? - подставлял он ухо к Константину.
- Я - американец, - кричал в его ухо Константин. - Из Америки! Понимаете, из Америки! Привез от вашего сына подарок вам, - указывал он на сверток. - Пересчитайте и дайте мне расписку в получении. Я должен вашему сыну показать ее. Понимаете меня?..
- Ага, значит, из Москвы? - понимающе кивал старик. - А по какому делу? Не насчет ли пенсии? Я писал Калинину. Прослужил я более пятидесяти лет...
Константин снова орал во все горло, разъясняя старику, что он из Америки и привез ему от сына подарок. Но это не помогало.
- Вы погодите немножко, - извиняющимся голосом проскрипел старик. Вот сейчас должна прийти дочка Шура. Вы с ней поговорите. Я, видите, не понимаю вас. Простите меня, пожалуйста, старика...
Пришлось ждать.
Примерно через полчаса пришла черноволосая красивая женщина лет тридцати, очень похожая на своего нью-йоркского брата.
- Я уже догадываюсь, - приподнялся со стула Константин, - что вы сестра моего друга Ивана Прокофьевича. Очень похожи на брата...
- Вашего друга? - растерялась женщина. - Откуда вы его знаете?..
Константин представился как американский журналист, коротко рассказал ей о брате и о цели своего прихода в их дом.
- Вот сверток, - протянул он ей. - Там, возможно, есть и письмо. Пересчитайте деньги и дайте мне расписку в получении или письмо, что хотите. Только, пожалуйста, быстрее. Я очень тороплюсь. И так задержался...
Женщина, побледневшая, растерянная, несколько мгновений в нерешительности держала в руках сверток, потом вдруг лицо ее налилось багрянцем, глаза гневно засверкали.
- Какая наглость! - взвизгнула она, бросая на стол перед Константином сверток. - Мне - труженице, советской женщине, советскому педагогу, предлагать эту подачку? Да как вы смели?.. Хотите поймать меня на свою удочку? Завербовать как шпионку? Вон! Или я сейчас позову милицию.
- Вы не хотите взять это? - изумился Константин, беря сверток. - Ведь это подарок от Ивана Прокофьевича вам с отцом и матерью. Хватит на всю жизнь прожить...
- Вон! - истерически кричала женщина, указывая на дверь. - Никаких мне братьев предателей не нужно.
Не понимая, что делается вокруг него, старик недоумевающе смотрел то на дочь, то на Константина.
- Послушайте меня, дорогая... Александра Прокофьевна, кажется, умоляюще проговорил Константин, - но если вы не хотите принять это, то прошу вас ради бога - черкните хоть пару слов, что вы возвращаете этот подарок обратно...
- А-а, - злорадно проговорила женщина, - я вас понимаю. Хотите от меня что-нибудь получить, чтобы завлечь меня в это грязное дело. Нет!.. Нет!.. Уходите! Иначе я буду кричать.
- Но поймите же меня, - в отчаянии говорил Константин. - Ваш брат не поверит мне, что я был у вас. Я должен отчитаться перед Иваном Прокофьевичем.
- Уходите!
- Шура, - продребезжал старик. - Чего он хочет от тебя? Спроси его, пенсия-то будет мне или нет?
- Уходите немедленно.
Удрученный, обескураженный, повернулся Константин и вышел ни с чем.
