Сидоровна - деятельная, кипучая натура. Всегда она в порывистом движении. В ее голове роились десятки всевозможных планов, проектов. То она вдруг загоралась мыслью починить все окрестные мосты и гати, для чего собиралась сходка, на которой она горячо доказывала необходимость выделения по человеку со двора для общественных работ, или еще что-нибудь подобное... А сейчас они с Тоней Миловановой вдохновили комсомольцев построить станичный Дворец культуры и замостить камнем всегда утопающую в грязи центральную улицу.
Анна Сидоровна сама и план составила этого дворца, хотя никакого понятия в строительном деле не имела. Все на глаз прикинула, а глаз у нее был сметливый, практичный.
По проекту ее выходило, что Дом культуры этот должен быть внушительным, фундаментальным. В нем предполагался вместительный зал на триста пятьдесят мест со сценой, на которой драмкружок мог бы ставить спектакли. Отводилось в проекте и место под библиотеку с читальней, и комната под спортивные занятия, и даже танцевальный зал.
Работа закипела. Не только одни комсомольцы занялись этим делом, но и многие станичные беспартийные парни и девушки приняли участие в стройке. Каждый чем и как мог помогал строительству: кто за станицей в карьере добывал камень, кто трудился в столярно-плотницкой бригаде или рыл вдоль центральной улицы сточные канавы. А некоторые наиболее дюжие парни устанавливали на улицах столбы для проводов. Вот-вот станичники ждали пуска своей собственной электростанции.
А у речки, за станицей, под наблюдением агронома Сытина колхозники планировали, разбивали большой колхозный сад...
И всюду, на любом участке работы, можно было видеть неугомонную Анну Сидоровну. Она успевала везде побывать, за всем присмотреть.
- Ну и Сидоровна же у нас, - одобрительно говорили колхозники. - Не баба, а клад... Любого казака за пояс заткнет...
Слыша такую похвалу себе, Анна лишь посмеивалась.
Повсюду за собой она таскала медлительного секретаря парторганизации Незовибатько.
- Ну, как, Конон Никонович, - спрашивала она у него. - Здорово работают, а?
- Гарно, - соглашался тот. - Дюже гарно!.. Ажно дух от радости захватывает...
* * *
Как-то председатель колхоза Меркулов сидел в правлении и вел разговор с бригадиром лучшей колхозной бригады Захаром Ермаковым.
- Ты ж пойми, Захар Васильевич, - убеждал председатель колхоза его, передовой ты бригадир в колхозе... Все тебя любят и уважают... Другие равняются по тебе... Это же надо понять... А ты такую вольность своим сынам допустил... Иван твой, вместо того чтобы, к примеру, на агронома выучиться да в, свой колхоз бы приехать работать, а он на художника подался, будет картины малевать... Тьфу! Будь ты неладна... Да разве ж это казачье дело?.. А Ленька-то твой тоже учудил, петь начал учиться. Да он бы выучился сначала, ну, скажем, на колхозного зоотехника, а потом и пел бы себе на здоровье... Ей-богу, не пойму я нынешнюю молодежь... Занимаются не тем, чем надо... Ну, и жизнь же у тебя будет, Захар Васильевич, веселая, засмеялся Сазон. - Один сын будет картинки рисовать, а другой песенки распевать. Могешь, конешное дело, обижаться на меня, Захар Васильевич, но я тебе должен прямо сказать: зря ты вольность допустил своим сынам... Зря!..
Состарившийся, сильно поседевший за эти годы Захар с виноватым дидом выслушивал нравоучения Сазона, словно и в самом деле он был виноват в выборе профессий своих сыновей.
- Сущая правда в твоих словах, Сазон Миронович, - вздыхал старик. Сущая. Но что я могу поделать с ними? Ведь ныне же время такое, кажный молокосос норовит своим умом жить... Гутарил я Ване и Лене, не надо, мол, итить туда учиться, куда, мол, казачье ваше звание не дозволяет... А они мне в ответ: "Нет, дескать, папаша, казачье, мол, наше звание в советское время дозволяет везде учиться, где нам захочется... Дорога, мол, нам везде открытая"... А тут, видишь ли, какое дело, Сазон Миронович, потачку им большую в этом деле делает дядя Прохор да тетка Надежда Васильевна со своим супругом Аристархом Федоровичем... Они говорят, раз есть талант, значит, надобно, мол, его до дела доводить...
- Глядите, вам виднее... Вы хозяева своим детям... Могет быть, я и похуже вас смыслю, - иронически усмехнулся Сазон, всем своим видом показывая, что в самом-то деле он о себе совершенно другого мнения. Давай лучше, Захар Василич, погутарим по хозяйственным делам...
И они продолжали неторопливую беседу о делах колхозных.
IX
У Марины был хороший вкус. Когда Волковы получили новую квартиру из трех комнат, она сумела создать в ней уют. В столовой Марина развесила приобретенные ею в комиссионных магазинах хорошие картины. На пианино поставила красивые китайские вазы. На стене, над диваном, висел огромный болгарский ковер. На столиках и тумбочках - затейливые безделушки.
Частенько приходившие к Волковым гости, оглядывая квартиру, восхищенно восклицали:
- Ну как у вас красиво!.. Как уютно!.. Сколько в картинах лирики!.. Сколько эмоциональной выразительности.
Профессор Карташов теперь не показывался у Волковых, и о нем понемногу в этом доме стали забывать.
