Девушка растерянно поглядела то на Ваню, то на Воробьева, молчала. Ей очень хотелось бы поехать в станицу, но она не в силах была покинуть Воробьева. Вот если бы с ней туда поехал он, - это было бы чудесно. Но как это сделать... Ведь неудобно же ей предлагать ехать с ней? И вот этот Ваня - ах, какой же он замечательный парень! - он как бы все, все понял, все учел. Он сказал Воробьеву:
- А может быть, и вы бы поехали с нами, да? Простите, пожалуйста, я с вами не знаком и не совсем понимаю, о каких занятиях у вас идет речь?
- Извини, дорогой Ванечка, - воскликнула осчастливленная девушка тем, что он догадался пригласить Воробьева поехать в станицу. - Познакомьтесь. Это Ваня. Ваня, ну кем ты мне доводишься?.. Ну, родня какой-то. А вот какой, я не знаю...
- Я дядя твой родной, - представился юноша, смеясь.
- Нет, не дядя, - досадливо отмахнулась Лида. - Больно многого ты захотел... Это племянник моей мачехи...
- Да я уж понял, - улыбнулся Воробьев.
- Ну, а это Воробьев Ефим Харитонович, - указала Лида. - Мой ученик. Поступает к нам в университет... Все понятно?
- Все, - кивнул головой юноша. - Вот у нас в станице-то и позанимаетесь. Там еще лучше можно подготовиться... Поехали! Я вас приглашаю. Жить у нас будете, дом большой... Насчет питания тоже не проблема. Батя наш прокормит. Единственное, что я не в состоянии для вас сделать, - с комическими ужимками развел руками Ваня, - это выписать вам командировочные...
- Спасибо, - поблагодарил Воробьев. - Подумаю.
- А чего же думать-то, Ефим Харитонович? - взглянула девушка на него ласково и так умоляюще, что он не устоял и согласился.
- Ну, ладно, поехали так поехали.
- Ой! Ой, как хорошо! - зааплодировала Лида. - Значит договорились?
- Да выходит так, - пожал плечами Воробьев с таким видом, словно удивляясь тому, как это он мог согласиться. - Только, друзья, скажите мне: столовая там, в станице, есть или нет?.. Я не хочу быть обузой вашей семье.
- А, - беспечно махнул рукой Ваня. - Обо всем этом мы договоримся на месте... Подготавливайтесь. Завтра едем...
На следующий день они втроем уехали в Дурновскую станицу.
XII
Иван увлекся покраской и разрисовкой Дома культуры. Под его руководством работала целая бригада девушек и парней. Леонид же, учившийся в Москве в школе имени Гнесиных по классу пения, находясь сейчас дома, деятельно готовился к концерту, который он должен был дать, как только покончат с покраской клуба.
Они с Лидой частенько уединялись в избе-читальне, где стояло старенькое, видавшее виды, пианино, жалобно дребезжащее при каждом прикосновении к нему, и репетировали.
Лида умела играть. Она с детства училась в музыкальной школе. Ей даже предрекали музыкальную будущность. Но Лида предпочла себе более скромную профессию геолога. А музыку все же очень любила и каждую свободную минуту отдавала ей.
С большой охотой готовясь с Леонидом к концерту, она не забывала и про Воробьева, который, кстати сказать, настоял на своем: остановился на другой квартире и питался в станичной столовой. Кончив репетировать с Леонидом, она сразу шла с Воробьевым на речку. У них на берегу было облюбованное, забытое, казалось, людьми, тихое местечко, густо заросшее бурьяном и дико разбросавшимся красноталом.
Они пробирались сквозь него к берегу, садились на горячий и мягкий, как пыль, желтый песок, у самой воды, которая недвижимо лежала у их ног, отражая в себе далекую синеву сверкающего неба. С противоположного берега, засматривая в воду, словно стараясь понять, что там, в глубине, происходит, наклонились старые вербы...
Однажды, утомившись от работы над тригонометрией, они сидели на своем любимом месте, на берегу, смотря на суетливо сновавших в воде серебристых пескарей.
- Вы не хотите искупаться, Ефим Харитонович? - спросила Лида.
- Да, пожалуй, надо искупаться, - сказал он. - Очень жарко, - и медленно стал раздеваться. Они еще ни разу не купались вместе. Раздевшись, они стояли один перед другим и с любопытством разглядывали друг друга. Он - мужественный, бронзовый, с великолепной, как у спортсмена, мускулатурой, с бегающими под кожей, как бильярдные шары, бицепсами; и она - маленькая, изящная, стройная девушка в легком розовом купальнике...
А как восхитительна ее небольшая голова с пепельными длинными косами, обвившими ее короной! Звездочками мерцают полузакрытые голубые глаза на ее юном, пышущем здоровьем, розовом лице. Живая игра мысли светится в них.
Лиду нельзя назвать красавицей. Нет, конечно. Но вся она, вся ее фигура полна очарования, притягательной милой женственности.
Воробьев точно впервые видел девушку, будто она открылась ему сейчас в новом свете.
Во всем ее существе столько было ясности, столько душевной простоты, что не проникнуться чувством глубокой симпатии к ней было невозможно.
Луч солнца, пробившись сквозь крону вербы, заиграл на ее лице, осветив на мгновение ярким ореолом ее пепельно-серебристые волосы, ее нежно-белый лоб, тонкие брови, прелестные глаза, устремленные на него...
