Каверина совсем не знаю. Жена Тихонова тоже чужая. Легко с Тихоновым, простым и хорошим. Ну да ладно, я уживчивый, обойдется.
Все полтора месяца работал по Н. Г. Эта работа пока только для меня. Чтобы привести ее в окончательный вид, надо еще много повозиться, надо исправить ее со стороны методологической. Надо также привести в окончательный вид все воспоминания, характеристики, материалы для биографии, письма. После этого, прочитав всю литературу, можно будет приступать к биографии. То же и со стихами, текстами, библиографией и прочим, чтобы можно было приступить к изучению творчества.
Стихов я почти не писал, а очень хочется скорее испытать новые пути, те, которые я начинаю нащупывать.
Волнует судьба Нобиле, да и не только меня, кажется, всех. Даже странно: мы так привыкли ко всяким трагедиям, так спокойны к слову "смерть". И все же эта трагедия, хотя и далеких, неизвестных нам людей, всех нас волнует и трогает...
ИЗ ПИСЕМ РОДИТЕЛЯМ
26.06.1928
Выехали из Баталпашинска (ныне Черкесск. - В. Л.) во время дождя. Ехали весь день до темноты. Ночевали в ауле Красногорском и в 4 часа утра выехали дальше. Ехали снова весь день. Все аулы, аулы. С одной стороны горы, с другой - кипящая Кубань, долина и тоже горы. Навстречу верхами карачаевцы в черкесках, совсем лермонтовские. Поднимались в горы, шутили, было очень весело. Увидели снежные вершины, увидели новую строящуюся столицу Микоян-Шахар (в которую был переименован город Карачаевск (1919 - 1944). В. Л.). Нас нагнали два черкеса верхами. Я похвалил лошадь одного из них, и они нам предложили поехать верхом. Так мы с Тихоновым ехали верхом, а черкесы сидели в линейке с остальными. Вид у них был разбойничий, но они были радушны и приветливы. Долина реки суживалась, расширялась, раскрывалась веером и закручивалась спиралью. К темноте приехали в Теберду. Круглая коробка, сверху прикрытая ватой облаков. Из коробки два выхода - северный и южный. За городом большой березовый лес, где ничто не напоминает о юге. Проехали по дрожащему мосту. Местность ничем не похожа на прочие части Кавказа и Крыма. Это - Швейцария, точно изображенная. Над нами одна двадцатая обычно видимого неба, все остальное - горы, с лесом, густым и темным, а выше снежные хребты Аманауса. Перевал еще непроходим, будем ждать.
ИЗ ДНЕВНИКА ЛУКНИЦКОГО
1.07.1928
...Пошли вверх по Теберде, по ее левому берегу. Шли по дороге, потом сбились и попали в лес. Шли по стволам лежащих деревьев. Через ручьи, через заводненные места, сквозь чащу. Выбрались на дорогу и шли все вперед, пока не достигли коша. Девочки-карачаевки продали нам айран и землянику. Их отец сказал, что до Бодукских озер отсюда 3 - 4 версты. Мы поверили. Прошли больше 12 верст, полезли в гору. Лезли безостановочно. Слева - горный поток Бодук, справа - гора. Лес, сначала сосновый, потом березовый. Налево мостик и разветвление потоков. Пошли по правому. Уже кончились леса, уже ясно было, что идем по неверному пути. М. К. устало плелась сзади, Каверин ругался и уговаривал вернуться. Забрались к облакам... Мшистые камни, альпийская флора, холод... Тогда Каверин сел и решительно объявил, что дальше не пойдет. Еле-еле уговорили. Я был впереди с Тихоновым. Вверху, уже совсем близко, кончались горы, ничего не было - словно граница мира. Только густые облака со всех сторон. На самом хребте увидел людей и овец. Быстро по камням стали карабкаться. Тихонов, не доходя шагов сто, вдруг остановился и стоял неподвижно несколько минут. Меня встретили лаем громадные сторожевые собаки. У поднебесного коша сидела группа горцев-карачаевцев: пастухов, полтора десятка ребятишек и несколько женщин и девушек. Одна из них совершенно поразительной красоты. Встретили смехом и оживленной болтовней на непонятном языке. Скоро подошел Тихонов, потом - остальные. В тридцати шагах от коша снег. Быстро падали облака, ложились на снег, на гору, на нас... Мы иззябли и вошли в кош. Сидели у огня. Вся семья собралась тут же. Пили айран, заедали чуреком, пытались разговаривать. Оказалось, мы поднялись по Хаджибию на перевал, а Бодукские озера остались далеко влево, внизу. Кош - с крышами и стенами в громадных щелях, в которые дует ветер; когда бывает дождь - все промокает до нитки. Сидели минут 15, заплатили рубль серебряными полтинниками. Горец расплылся от удовольствия.
Облака были всюду: ниже нас, и вокруг, и над нами. Наш быстрый шаг вниз по крутой тропинке, почти бегом, был похож на бегство от этих облаков. Не останавливаясь, достигли долины Теберды. Усталости не чувствовал. Тихонов тоже. Каверин скулил. Возвратились, когда было уже совсем темно.
4.07.1928
