Совершили путешествие к ледниковым горам Азгека. Подъем и спуск - по 16 верст. Ходили вчетвером. Крутая колесная дорога в лесу, верст 5 - 6, дальше - альпийские луга в широкой долине. С трех сторон снега. Пока шли вдоль реки Мухи, видели за собой горы Джемагата, а далеко внизу - реку Теберду. Впереди - луга и перевал. Справа - горы, ровные, скалистые, слева вся в лесах гора Хатинара. У впадения реки Азгека в Муху спустились, перешли мост с воротами от коров и стали взбираться вдоль реки Азгек. Снеговые, скалистые горы впереди - наша цель. Скоро леса пропадают совсем. Мелкий кустарник. Много ручьев, вытекающих из снегов. Горы изборождены следами потоков и лавин. Наконец мы у последнего коша. Все время иду далеко впереди всех. Перед нами скалы, хаос камней и снег. За ними далеко вверху должны быть озера. Лезем. Я не останавливаюсь. Первый снег, пенный, розовый. Влажная земля. Незабудки и альпийские цветы. Последнее карабканье по отвесной круче над потоком, бегущим в снежном туннеле. И озеро - ослепительно голубое, невиданной чистоты, прозрачности и спокойствия. Озеро - в воронке снежных скал. В озере плавают льды, белые наверху и совершенно голубые под водой. Пью. Вода ледяная. Если бросить камень, вода вспыхивает голубым пламенем. Подтаявший на поверхности лед разбивается, звеня, как стекло. Справа из озера вытекает поток, за ним - пропасть.
Забрался еще выше, глядел на озеро сверху, все такой же прозрачности у берегов - голубое, оно посредине - черное. Усталости как не бывало. Впечатление другого, первозданного мира, ничем, никогда не оскверненного. Словно людей на земле еще нет. Словно я в гостях у бога, и облака надо мной - большие цветы рая.
5.07.1928
Погода превосходная. Тихонов и Каверин грелись на солнце, сидя на большом камне, выступающем из реки. Окончив писать, полез к ним, но едва выпрямился, как ветром снесло в реку мою шляпу-осетинку. Тогда я скинул с себя одежду и прыгнул в воду, прыгнул, как прыгаю всегда - "ласточкой". Что-то ударило меня по ноге, я не обратил внимания, доплыл до шляпы и вышел с ней на берег. Резкая боль в ноге. Глубокая рана. Все поздравляли меня с "победой", но замолчали, увидев кровь. Носовым платком туго перетянул ногу. Тихонов сел со мной, и я предложил ему сюжет для рассказа "Путь шляпы". Придумывали разные сюжеты и разбирали их. Одноножкой допрыгал до раскладушки. Рана пришлась как раз между двух вен, не задев их, и должна зажить скоро.
ИЗ ПИСЕМ РОДИТЕЛЯМ
11.07.1928
... Мы выходим в Сухум на рассвете. Компания наша увеличилась. Кроме меня, Тихонова с женой, Лопыревой с проводником, Каверина прибавился родственник Тихонова. Нас сейчас семь человек, но в Сухуме, вероятно уже разъедемся в разные стороны.
22.07.1928
... Дни бегут со страшной быстротой. Дорогу от Теберды до Сухума мы прошли за 5 дней, сделав 160 верст. Шли весело. Путешествие было прекрасным, только стоило очень дорого. Оказывается, дорога почти всюду разрушена и нужен опытный проводник, хорошо знающий горные тропы. Вьюк был на ослах, потом на лошадях.
Пишу это письмо на берегу перед отправлением шхуны. Каверин скис и в конце пути ехал верхом шагом. В последний день скисла и жена Тихонова ехала на линейке. Я, Тихонов и еще двое (компания разрослась до десяти человек) шли пешком до самого Сухума. Мы буквально "завоевали" море и первое купание приняли, как заслуженную награду. В Сухуме нет хлеба. Выдают его по одному фунту жителям, и приезжие только к обеду в столовых получают его. Едят здесь кукурузные чуреки.
К Сухуму я остался без копейки и задолжал Тихонову и Каверину. Все путешествие стоило неимоверно дорого, во-первых, вообще из-за дороговизны, во-вторых, потому что проводники и вьюки в общей сложности обошлись мне больше чем в сорок рублей, и, в-третьих, потому что Тихоновы и Каверин привыкли жить в культурных условиях, а я вынужден был жить с ними (все расходы делились на равные доли).
Из Сухума Тихоновы, Каверин и барышня уехали в Новый Афон, оттуда в Хосту, а я решил с ними не ехать, опасаясь новых расходов не по средствам. Я остался в Сухуме и на следующий день после их отъезда, 21 июля, "вступил" на борт мингрельской парусной шхуны "Астрапи", куда меня чернорабочим устроил капитан порта. Три дня я провел в море, ходили за грузом дров на юг.
