Часов в 8 - 9 ветер переменился, стал попутным. Подняли третий парус на главную мачту (на ней уже два поднятых: главный и задний, один параллельно другому, как лепестки, как коридор парусов). Мне сказали, что если такой ветер продержится, то к утру пройдем половину расстояния от Баку до Красноводска.
Полная луна. Сидел на носу с Элки и Хакимом. Заговорили об их женах. Они просили говорить тише, чтоб остальные не услышали, - стесняются.
У Хакима жена "старая" - ей 22 года. Хаким женат уже девять лет, сейчас ему 28 лет.
Элки молчалив. Хаким полуизвиняющимся тоном объясняет мне, что он так болтлив потому, что хочет учиться лучше русскому языку. Урок вопросов и ответов, я поправляю речь Хакима.
20.08.1929
Ходжа-Кули задал всем на сегодня работу: вытащил пучки старых сетей, побелевших от соли и моря. Из этих сетей туркмены будут вить канат. По краям сетей навязано множество узелков, края связаны маленькими веревочками. Нужно все эти веревочки снять, развязывая узлы или разрезая их. Каждый пучок нужно освободить от веревочек с двух сторон. На каждой стороне много, больше ста веревочек. Ходжа-Кули дал каждому на сегодня по 10 пучков. Вся команда засела за работу. Я тоже. Я неопытен и делаю медленно. Работая, туркмены поют, поют они вообще все время: и днем, а рулевой и ночью. Ходжа говорит: "Когда нет ветра, надо работать, иначе ветра не будет".
Часам к 10 сделал 2 пучка и прыгнул в воду. За мной полезли купаться все, купались долго, с баловством. Гуссейн безобиден, его топят, его задевают всегда - шутливо. Он сносит все это с поразительным хладнокровием. Ходжа-Кули бросил в воду щетки чистить днище и борта судна.
После обеда лежим на юте, разговоры - расспрашивают меня о географии, о республиках наших, о Китае и в чем у нас дело с ними. Рассказываю суть конфликта.
Долго не засыпаю, обдумываю телеграммы, которые пошлю из Красноводска, потом впитываю в себя зрительные впечатления. Ходжа сказал, если так пойдем, часа через 4 будем в Красноводске.
Ходжа-Кули плавает 18 лет. До этого он работал на соляных рудниках на Челекене года 4, а потом лет 6 занимался торговлей. Ходжа любит спорить.
Хаким называет себя культурным человеком и жмет мне руку. Хаким умеет говорить по-русски, научился у московского инженера. Говорит порядочно, но очень плохой выговор и искажены слова, особенно окончания: к глаголам прибавляет "ся". Дервиш плавает 12 лет, ни разу не терпел крушения.
8 часов - полный штиль. "Мусульманин" не движется. Я "пообещал" ветер в 12 дня. Общее купанье. Потом "тор" - сети - опять бесконечные узелки.
В 10.00 - завтрак, то же, что вчера. Дервиш и Курбан сидят на краю, Ходжа-Кули столкнул их в воду - полетели за борт. Веселье. Опять "тор". Я сделал два пучка быстрее других.
Красноводск. Пошел на почту, отправил домой телеграмму, съел на базаре шашлык, купил винограду и вернулся на судно. На юте "Мусульманина" чистота, кошмы... Вся команда оделась в чистое, у всех туркменские шапки и русские пиджаки, несмотря на жару. Начались хождения туркмен в гости друг к другу - с судна на судно.
На кошмах несколько гостей, стариков и молодых - все на корточках и поджав ноги. Один старик с очками на лбу. Другой - почтенный и дородный туркмен - Анна Гельди Мурадов. С ним долгий разговор после чая, лежа на кошмах. Он говорит о туркменских обычаях, о боге. Сам он верит, что "бог" это "природа" и что "что-то есть", но не молится и намаз не делает. Говорит: "Ученый человек всегда говорит, что мало знает, а неученый - что все знает". Еще говорит: "Хуже всех те, кто кончил 3 - 4 класса, - от рабочих отстал, а к интеллигентным не пристал".
После чая объясняю туркменам простейшие астрономические законы затмения, землетрясения, вулканы, приливы и прочее. Рассказываю о Копернике. Слушают внимательно, с интересом. Много русских книг переведено на туркменский. Грамотность здесь высока - почти все читают.
В 9 вечера снова иду в город, брожу полчаса. Душно. Пустой город. Несколько спящих у дверей своих домов людей, два-три прохожих да одинокий мороженщик. Нет ни одного источника - вода привозится в цистернах по железной дороге. Кроме того, есть опреснители. Сушь - страшная.
21.08.1929
Проснулся в 4 утра и с удивлением увидел поднятый парус над собой. Оглянулся - мы в море, а вся команда бодрствует на юте. Смеются: "Идем в Челекен". Оказывается, переходят к другой, железнодорожной, пристани для разгрузки. Два галса - и мы у пристани. Стали под выгрузку, но нет вагонов. Здесь очень трудно с вагонами. 6 парней русских - грузчики. Их безработица загнала сюда. Разгружаться будем очень медленно, прямо в вагоны, вероятно, 3 - 4 дня. Наши недовольны такой медлительностью. В пятидесяти метрах против таможни застыли на якорях две лодки, пришедшие сюда из Персии. Они привезли рис. Перс в белом совершает намаз. С горизонта - две черные мушки возвращаются на веслах рыбачьи лодки, еще дальше - пятно судна. Надо мной, выше телеграфных столбов, резвятся аэропланы - громадные стрекозы. Стремительны и волнообразны их движения... Очень интересуются аэропланами.
