"Мусульманин" принадлежит отцу Ходжи-Кули - кузнецу с острова Челекена. На "усти-кают" (на крыше каюты), кружком, поджав под себя ноги, сидим, едим суп из громадной миски. С нами и капитан Бакинского порта (он временно живет в домике конторы на 26-й пристани). Суп - вкусный, с лапшой, картошкой и мясом. Едим деревянными ложками. Под миской маленькая круглая плетенка из соломы - скатерть (супра). Съели суп - едим отдельно второе блюдо: тоже мясо и картошку. Мне и капитану дают отдельную - одну на двоих - эмалированную тарелку. Капитан не ест, я съедаю все один. После обеда долгие разговоры о распределении фрахтовых денег между командой. Капитан часто по всем поводам восклицает мне: "Вот настоящая коммуна!"
Фрахтовые деньги здесь делятся на равные паи: вся команда получает по паю, один пай идет на продовольствие, один пай - в фонд, на ремонт судна и один - владельцу его.
17.08.1929, Баку
Проснулся около 5 утра от переполоха в порту: гудки, сирены, свистки, в "черном городе" - пожар! Горит нефтяная вышка. Еще темно. Пламя вышки как факел. Мы стоим - пятнадцать "туркменок" у 26-й пристани. Зашевелились пестрые, с цветочками, ватные, ситцевые одеяла, команды проснулись, повскакали с мест. В порту, на пристани - то же самое. Слышим: едут пожарные автомобили, трамваи, идет пожарный пароход. Столб черного дыма от вышки далеко в море... Восход солнца... Пожар потушен. Море - тихое, как розовое масло...
Пришли рабочие-грузчики, заканчивают погрузку "Мусульманина". Поэтому на судне полнейший переполох и сумятица. Подносят ящики с бутылками, бутылки вынимаются и складываются в трюм, каюту тоже заполняют до половины. В 2 часа дня погрузка закончена. Может быть, снимемся сегодня.
...На столе каравай хлеба, принадлежащий береговому матросу. Все проходящие мимо отщипывают. Говорю матросу. Он смеется: "Это ничего, здесь никто не смотрит - твое-мое".
Матросы-туркмены считаются частниками, хотя по сути дела решительно не отличаются от всех прочих граждан СССР. Зарабатывают они в среднем рублей 40 - 60 в месяц. Заборные книжки у них существуют, но дома, на Челекене, из которого они ушли уже 2 месяца назад. И вот, по существующему в Баку правилу, они не могут приобретать в бакинских кооперативах хлеб и продукты по казенной цене, а вольны добывать их где угодно, т. е. у частника по двойной цене и тройной. Положение совершенно ненормальное, тем более что команды всех других судов могут получать хлеб и продукты в кооперативах "КасПО".
Спросил их, почему они не протестуют. "Мы люди темные, а тут надо в Москву писать".
Теперь о вчерашнем случае. Матрос судна "Красная Москва" был послан капитаном на поиски хлеба для 8 человек команды. "Красная Москва" собиралась сегодня уходить и уже взяла отход. Матрос пришел в кооператив и упросил зав. кооператива отпустить ему 12 кг. Тут же в кооперативе нашелся рьяный тип, который задержал матроса и, несмотря на все попытки последнего объяснить дело, потащил его в 18-й район милиции. Здесь был составлен протокол, у матроса отобрали хлеб и документы и арестовали его. Матрос просидел с 10 утра до 4 дня, пока команда через Уполтуркменцика Максимовича не выхлопотала его освобождение. Хлеб и документы, однако, возвращены не были. "Красная Москва" осталась в Баку ночевать.
Я возмущен всем этим и решил завтра идти разбираться.
18.08.1929
Встал в 5.00. Мытье, чай с хлебом. В 7.30 Ходжа и другие вышли в город, к Максимовичу, по поводу хлеба, вчерашнего дела и чтоб закончить все на берегу.
В 9 часов - в конторе Максимовича. Жду его вместе с матросами и пишу заметку-фельетон о вчерашнем деле в газету "Вышка". В 10 часов пришел Максимович. Одобрил и заверил мою заметку. Сказал, что вопрос этот поднимался уже в Азербайджанском Совнаркоме, но решен был так: могут получать в специальных лавках по 30 - 40 коп. кило (в кооперативных хлеб стоит 18 - 20 коп. кило), т. е. вопрос разрешен неудовлетворительно под тем предлогом, что туркмены - частники.
Отнес заметку в "Вышку", дал ее Волину. Зашел в Правление Ц. Р. К. (Центральный рабочий кооператив. - В. Л.), получил ордер еще на 2 кило хлеба. Зашел за туркменами, с одним из них пошел получать хлеб - удалось вместо 2-х кило получить 5, а потом в другом кооперативе, с помощью моих документов разрешение еще на 4 кило, и по нему вместо 4-х получил 5. Вернулись на "Мусульманина" в 11 часов. Здесь уже снимаются: отошли от пристани, выбирают якорь, поднимают на борт шлюпку. Якорь зацепился за что-то, долго возились, с помощью шлюпки с соседней "туркменки" снялись в 12.00. Жаркое солнце, ветер, который с утра был попутным, переменился, теперь он восточный и противный нам. Подняли главный парус. Медленно идем направление на остров Нарген.
19.08.1929
Мы всю ночь шли, сейчас ровный горизонт, кругом открытое море. Впереди виден парус "Красной Москвы". Идет тем же курсом, что и мы.
Сразу после заката - вкусный плов. Ходжа упрашивает меня есть больше, спрашивает, сыт ли я, и просит не стесняться вообще, а просить всегда, когда мне что-нибудь нужно.
