В этот момент со двора отчетливо доносятся вопли пьяного хозяина Краузе, ее отца, возвращающегося из трактира: «Так-то, так, не у меня ли парочка дочерей-красавиц, так-то?» Елена издает короткий крик и бежит, словно преследуемая кем-то, к средней двери. По пути она обнаруживает письмо, оставленное Лотом на столе. Она хватает его, разрывает конверт, быстро читает, громко произнося отдельные слова из письма: «непреодолимые!», «никогда больше!» Она роняет письмо из рук, шатается: «Все кончено!» Она пересиливает себя, хватается обеими руками за голову, кричит коротко и резко: «Все кончено!» Выбегает через среднюю дверь. Голос хозяина Краузе приближается: «Разве этот сад не мой? Не у меня ли красавица-баба? Чем я не красавец-мужчина?» Елена, все еще в поисках, как безумная вбегает из зимнего сада и встречает Эдуарда, который идет за чем-то в комнату Гофмана. Она обращается к нему: «Эдуард!» Он отвечает ей: «Фрейлейн?» Она спрашивает: «Я хочу… я хочу видеть господина Лота…». Эдуард отвечает: «Господин доктор Лот уехали в коляске господина доктора Шиммельпфеннига!» Затем он исчезает в комнате Гофмана. «Это правда?» – вскрикивает Елена и с трудом удерживается на ногах. Ее охватывает энергия отчаяния. Она бежит к авансцене и хватает охотничий нож с перевязью, который висит на оленьих рогах над диваном. Она прячет его и молча стоит в темноте, господствующей на авансцене, пока Эдуард, вернувшийся из комнаты Гофмана, не выходит в среднюю дверь. Голос хозяина Краузе звучит все отчетливее: «Так-то, так! Ну чем я не красавец-мужчина?» При этих звуках Елена, точно по сигналу, бросается в комнату Гофмана и исчезает в ней. В опустевшей комнате слышится голос пьяного Краузе: «Так-то, так! Разве не у меня самые красивые зубы, хе? Не у меня ли самый лучший сад?» Через среднюю дверь входит Миля. Она смотрит по сторонам ищущим взглядом и зовет: «Фрейлейн Елена!» И снова: «Фрейлейн Елена!» Ее крики прерываются голосом хозяина Краузе: «И деньги мои!» Миля бежит к комнате Гофмана, входит в нее, оставляя открытой дверь. Она тотчас же выбегает оттуда в безумном испуге. С криком мечется она по комнате, с криком бросается из комнаты в среднюю дверь. Ее непрерывный вопль слышится еще несколько секунд, все более удаляясь. Затем слышно, как открывается тяжелая наружная дверь, как она с грохотом захлопывается, как шумно вваливается, запинаясь о порог, хозяин Краузе. И наконец совсем близко раздается хриплый, гнусавый, запинающийся голос пьяницы: «Так-то, так! Не у меня ли парочка дочерей красавиц?»
