Перед восходом солнца полностью

Доктор Шиммельпфенниг. Могу сказать тебе как врач, что нам известны случаи подавления наследственных пороков. Ты дал бы, конечно, своим детям разумное воспитание.

Лот. Отдельные случаи не в счет.

Доктор Шиммельпфенниг. И вероятность, Лот, не так уж мала, чтобы…

Лот. Это нам не поможет, Шиммель. Дело ясное. Есть три возможности! Либо я женюсь на ней, и тогда… но это не выход. Либо – пуля в лоб. Это, по крайней мере, дает покой. Но нет! Мы еще не дошли до этой крайности, мы этого не можем себе позволить… Итак – жить! бороться!.. Идти вперед, всегда вперед. (Взгляд его падает на стол, он замечает письменный прибор, занесенный Эдуардом, садится, хватает перо, колеблется.) Или, наконец…

Доктор Шиммельпфенниг. Я обещаю объяснить ей положение дел.

Лот. Да-да! Именно так… Я не могу иначе. (Пишет, вкладывает письмо в конверт, надписывает его. Поднимается с места и подает Шиммельпфеннигу руку.) Во всем остальном я уповаю на тебя.

Доктор Шиммельпфенниг. Ты едешь ко мне, не так ли? Мой кучер отвезет тебя.

Лот. Скажи мне, а может быть, нужно попытаться извлечь ее из рук этого… человека? Ведь иначе она, безусловно, станет его добычей.

Доктор Шиммельпфенниг. Ты хороший, достойный сочувствия парень! Что тебе посоветовать? Не отнимай у нее того… немногого, что ты ей оставляешь

Лот (глубоко вздохнув). Выстрадать… Ты, вероятно, прав… Да, ты решительно прав.

Гофман. Господин доктор, прошу вас, бога ради!.. Она без чувств… Роды кончаются… Помогите же ей наконец…

Доктор Шиммельпфенниг. Иду наверх. (Лоту, многозначительно.) До свидания! (Гофману, который хочет последовать за ним.) Господин Гофман, я должен просить вас… Всякое вмешательство, всякая помеха могут быть смертельно опасными… Лучше всего было бы вам остаться внизу.

Гофман. Вы требуете слишком многого… Но… что делать?!

Доктор Шиммельпфенниг. Не более, чем нужно. (Уходит.)

Гофман (остается; замечает Лота). Я дрожу, волнение пронизывает все мое существо. Скажи, пожалуйста, ты хочешь уезжать?

Лот. Да.

Гофман. Сейчас, посреди ночи?

Лот. Мне только до Шиммельпфеннига.

Гофман. Вот как! Конечно… обстоятельства сложились так, что быть у нас – и в самом деле не удовольствие… Итак, всего хорошего…

Лот. Благодарю за гостеприимство.

Гофман. А как же с твоими намерениями, с твоим планом?

Лот. С каким планом?

Гофман. С твоей работой, – я имею в виду твое экономическое сочинение о нашем районе. Должен тебе сказать… Хочу просить тебя как друга, искренне и сердечно…

Лот. Не беспокойся. Завтра я перевалю через горы.

Гофман. Это, действительно… (Обрывает фразу.)

Лот… очень мило с твоей стороны, – ты это хотел сказать?

Гофман. В сущности, да… в известном смысле. Впрочем, извини, я так ужасно взволнован. На меня, Лот, ты можешь всегда рассчитывать! Старые друзья все-таки всегда самые лучшие. Прощай, Лот, прощай! (Уходит в среднюю дверь.)

Лот (раньше, чем уйти, оборачивается и словно вбирает взглядом в свою память всю комнату. Тихо). Теперь можно идти. (Уходит, бросив последний взгляд на комнату.)

Елена (еще снаружи). Зять! (В дверях.) Зять!

Гофман. Что там?… Что случилось?

Елена. Соберись с силами – ребенок мертв.

Гофман. Боже! (Выбегает из комнаты.)