Семьдесят лет этот город находился на обочине великой дороги. Семьдесят лет он располагался буквально в шаге от пути, что вёл к грандиозным приключениям, блеску славы и сладостному звону золотых монет. Но для безвольного лентяя и такое ничтожное расстояние - непосильная даль. Невидимая, но прочная и непреодолимая стена отделяла Леариццо от большой жизни. И только сейчас гигантский молот разнёс её вдребезги тем же молодецким ударом, каким раздробил на куски бьющуюся в агонии империю. Этот удар привёл меня сюда. И пусть я совершенно от этого не в восторге, я не упущу мою цель. Я не забуду её.
Глава 3. Почему Леариццо?
Теперь, когда вам известно моё отношение к этому городу, вы вряд ли удивитесь тому, что направила меня сюда личность весьма скользкая и неприятная. С такими плутами не поддерживают дружеских отношений, но в серьёзных делах без них никак. Уж слишком много они знают обо всём и обо всех. А всё потому, что им отродясь не ведомы чувства брезгливости и порядочности. Как правило, они успешно зарабатывают этими сведениями на жизнь, но я предпочитаю получать от них что мне нужно бесплатно. Не в моих правилах поощрять золотом мошенников и проныр. Уж чересчур это мощный стимул.
Луиджи Кормана я нашёл в Новой Орлезии. Основанная многие столетия назад в устье величайшей реки Империи у самых вод Лазурного залива, она быстро стала самым крупным и знаменитым портом Южного побережья. Впрочем, её громкая слава мало связана с морской торговлей и судостроением. Эти приземлённые и практичные занятия совсем не подходят столь изысканной и утончённой особе. Эту порочную красавицу всегда окружал особый соблазнительный ореол. Почти каждый житель Империи мечтает хоть ненадолго очутиться в её страстных объятиях. Город лёгких денег. Город беззаботной жизни. Город с безупречным чувством вкуса и стиля. Город, который не думает о будущем.
Добродетель здесь не в почёте. Самые гнусные злодеяния в Новой Орлезии совершают с невыносимым изяществом, чей ослепительный блеск придаёт злу и пороку неотразимую привлекательность. Неудивительно, что авантюристы и проходимцы всех мастей летят сюда как мотыльки на огонь. Запах лёгкой поживы кружит им голову, и они забывают старую, как эту мир, истину - на всех всё равно никогда не хватает.
Я рассчитывал застать Кормана в его заведении, которое он, по верным слухам, приобрёл после нескольких удачных ночей, проведённых за игральным столом. Располагалось оно пусть и не в роскошном квартале местной знати и богачей, но и не в затхлых портовых трущобах, так что с натяжкой могло претендовать на звание респектабельного. Цель её была простой и ясной - как можно быстрей опустошить карманы посетителей. В своих стремлениях Луиджи никогда не отличался большой оригинальностью. Я бы назвал его заведение игровым салоном, ведь азарт - самая опасная угроза для кошелька. А крепкая выпивка и женщины отлично распаляют это нездоровое чувство. Когда игрок свято верит в удачу, везение и счастливую звезду, но благополучно забывает о трезвом расчёте и холодном уме - владелец салона никогда не останется в убытке.
Впрочем, в тот вечер азартные игры меня совсем не интересовали. А вот пятеро типов, которые не спеша поднимались по широкой, украшенной вычурной резьбой лестнице, ведущей на второй этаж "Пурпурной орхидеи", сразу привлекли моё внимание. Уж слишком явно читалась в их неторопливой походке зловещая уверенность в собственной власти и силе. Грозную мощь в основном излучали четверо из них - высокие, плечистые, коротко стриженные, в одинаковых тёмно-коричневых костюмах. Мне они почему-то сразу напомнили бурых медведей. Что-то хищное и в самом деле проскальзывало в их облике. Власть же, причём та, что опирается исключительно на принуждение и страх, целиком исходила от последнего из этой компании - темноволосого мужчины средних лет, тоже рослого и крепкого сложения, но одетого гораздо роскошней своих спутников. Светло-серый в полоску костюм его был пошит из дорогой материи, на заказ и явно мастером своего дела. Сидел он на крупном теле как влитой. Причёску мужчине делал также настоящий умелец, во всех тонкостях разбирающийся в капризах нынешней моды. Впрочем, общую картину солидности и безупречности облика портили пара огромных золотых перстней на толстых грубых пальцах. От них так и разило пошлостью и безвкусицей. Поднявшись наверх, пятёрка на пару мгновений остановилась у обитой дорогой кожей двери, очевидно, личных покоев хозяина салона, затем её предводитель резко и решительно открыл её и с двумя подручными скрылся внутри. Двое остальных, прикрыв за патроном дверь, остались снаружи на страже. Стоя лицом к общему залу, они пристально следили за всеми посетителями.
