— Смена кабинета? Кто продиктовал ему это?
Опять хитрость. Княгиня не предлагала ему ничего подобного. У нее, очевидно, имелось такое намерение, и она теперь хотела проверить его. Княгиня допускала, что советник поставит своего царя в известность, разболтает повсюду об этой новости, и молва принудит дворец или принять ее, или отказаться. Но и в обоих случаях сразу станет видно, кому еще доверяет Борис и кого он не пожелает допустить к управлению страной. А это-то и нужно Евдокии. В ином случае она не позволила бы себе таких умопомрачительных высказываний. Да она и сейчас старалась ни на кого не походить. Как каракатица, распространяла вокруг себя темную жидкость и отходила в сторону наблюдать за жертвой.
— Кто диктует это? Любомир, между СССР и Англией состоялся обмен посланиями. Их полный текст уже известен. Болгарии становится трудно.
Последнее было похоже на истину, по крайней мере то, что касалось послания. Но в чем заключаются трудности Болгарии?
— Любомир, Борис нуждается в хорошем советнике. В этом все дело.
Лулчев закрыл глаза. Наклонился и поцеловал княгине руку. Улыбнулся: под конец она бросила ему в лицо то, что приподняло бы настроение царя и что в силу каких-то обстоятельств оказалось бы опасным для его сестры. Это означало, что княгиня хочет впутать своего временно отстраненного, но не покинутого любовника в какую-то свою интригу, а вместе с тем предостеречь его от увлечений. Да, Борис надеялся найти кого-нибудь, кто в будущем мог бы помогать ему.
Прибыл генерал-майор Никифоров. Его доставили в военной машине. Сопровождали его майор из РО и двое агентов. Генерал приехал в форме, но без погон и без фуражки. Внешний вид выдавал его состояние: изоляция, насилие, попытки сломить его. И все же, как только генерал миновал аллею, ведущую к беседке, где сидел Борис, Никифоров весь преобразился. Грустно улыбнулся, остановился на миг, хотел закурить сигаретку, выкурить ее и только тогда подойти к царю. Но потом махнул рукой и медленно приблизился:
— Ваше величество, генерал-майор Никифор Никифоров.
Борис улыбнулся.
— Ах да… садитесь, господин Никифоров, ваш чин не был оставлен вам при переходе в запас.
— Ваше величество, я не сниму погоны добровольно. Мое офицерское достоинство не позволяет мне считать себя дезертиром.
Борис указал ему место на скамейке рядом с собой.
— Знаю, генерал, знаю. Что поделаешь, в такое время мы живем.
— Ваше величество, благодарю за внимание, — сказал Никифоров, усаживаясь на скамью. Он знал, что эта встреча решит его судьбу, что ею захотят воспользоваться немцы, дворцовые моськи, этот пропитавшийся мастикой человек-скелет и что эта встреча, хотя бы внешне, должна компенсировать запоздалые укоры совести у непосредственного убийцы Заимова — Бориса.
— Генерал, я решил поговорить с тобой о судьбе отечества. Я избрал тебя своим собеседником потому, что ты защищаешь точку зрения, диаметрально противоположную моей.
— Слушаю вас, ваше величество.
— Москва в нынешнем году чувствует себя сильнее, чем в сорок первом.
— И заметьте, ваше величество, победа большевиков — реальный факт. Вопрос о том, когда наступит развязка драмы, — вопрос времени.
Молчание. Царь впервые слышал правду о событиях на фронтах. Он раньше допускал, что немцы могут проиграть войну, и только. А сейчас ему заявили такое… Да, про Никифорова не скажешь, что он некомпетентный человек. К тому же раз он имел связь с советской разведкой, его, очевидно, информировали как о событиях на фронте, так и о подоплеке распространявшихся в столице слухов.
Царь с удовольствием махнул бы на все рукой. Этот дерзкий генерал встал бы у столба, к которому привязывают обреченных. И пусть скомандует карательному взводу, как Заимов. Героизм не воскрешает жизни. Да, он еще повиснет на столбе, но позже. Сейчас генерал нужен ему живым. Да, живым! Он единственный, кто может сказать, готовили ли генералы переворот, направленный против него. А после этого царь сам решит, как поступить с Никифоровым.
— Генерал, вы занялись бы адвокатурой? Как только вы выйдете отсюда, охрану снимут и за вами по пятам никто не будет следовать. Полиция получит мой приказ не заниматься вами.
— Как вы, ваше величество, найдете нужным.
— Но прежде чем дать вам свободу, я хочу получить ответ на один вопрос. Да, только на один вопрос, но ответ должен быть правдивым.
— Слушаю, ваше величество!
— Скажите, генерал, готовили ли вы военный заговор против меня и кто из офицеров замешан в подготовке его?
Царь ждал. Глаза его сверкали, а лицо стало мертвенно бледным. На несколько минут воцарилась тишина.
