Она сложила руки на раскрытой книге и смотрела на него, прищурив глаза. Высокий широкоплечий мужчина. Продолговатое смуглое лицо. Широкие брови, тяжелая челюсть. В глазах — решимость. Царица боялась его, но верила ему. Где-то в глубине души она чувствовала, что он труслив: трусы всегда видят себе подобных.
— Господин Гешев, я хотела знать ваше мнение и нарушила распорядок своих занятий, чтобы вместе с царем выслушать вас.
Борис молча усаживался в кресле. Нетерпеливо указал Гешеву на кресло напротив. Он разозлился: этого полицейского нужно научить приходить, если не в выутюженном костюме, то хотя бы в чистой сорочке.
— Садитесь, друг мой, садитесь, — пригласила царица, и как только гость выполнил приказание, отвела взгляд от его рук. Она вспыхнула от возмущения: этот мужлан не привел в порядок ногти.
— Я хочу воевать, господин Гешев. Мне же со всех сторон докладывают, что армия заражена, больна.
Гешев не подтвердил это, но и не отрицал:
— Ваше величество, я доложу все по порядку. И попрошу развязать мне руки, если сочтете, что я прав.
Борис снял руки с подлокотника кресла и опустил их.
— Если это будет иметь смысл, развяжу, господин Гешев.
— Покорнейше благодарю, ваше величество. Еще двадцать второго июня я решил собрать в концлагерях самых авторитетных коммунистов. Три четверти из них уже скрылись. До сих пор мне удалось изловить только часть из намеченных мною. Скверно поступили господа офицеры: не разрешили мне арестовать коммунистов в воинских частях. Относительно большинства из них у меня самые обычные сомнения, но все они — бомбы замедленного действия. В государственном аппарате также много коммунистов. На этот счет у меня имеются точные данные.
Царь вскочил и начал ходить взад и вперед по террасе.
— Что вы делали до сих пор, господин Гешев? Спали?
— Никак нет, ваше величество. Боролся со своими коллегами за право громить коммунистов, за свободу действий. А в это время красные…
— Гешев! Предоставляю вам свободу действий! Если потребуется, засадите за проволочные заграждения миллион. А мне хватит остальных! — кричал царь.
— Я могу усмирить их, но упущены годы, и для этого потребуется время.
— Гешев, я хочу воевать!
— Ваше величество, только не сейчас. Я в первую очередь выведу из строя Военную комиссию ЦК коммунистов. Она имеет связи абсолютно со всеми частями армии. На то, чтобы пресечь их, потребуется год.
— Комиссия? Чья комиссия? Как вы сказали, Гешев?
— Центральная Военная комиссия при ЦК Болгарской рабочей партии (коммунистов). Она создана во время революционных событий и действует по принципу полной конспиративности и секретности. Коммунисты правильно оценивают обстановку: их люди в частях фактически превращают всю нашу армию в ненадежный инструмент. Если армия отправится на фронт до того, как мы произведем чистку, она разложится за двое суток. Это будет крах, государь!
Борис дышал тяжело. Йоанна, прищурившись, улыбалась.
— Господин Гешев, уж не хотите ли вы сказать, что мы царствуем, сидя на раскаленных углях? — спросила Йоанна.
— Вовсе нет, ваше величество. На мощном граните, но с подкопами, и к тому же минированными. Я вытащу взрывчатку, заложенную под трон династии, ваше величество.
— А что же мне ответить фюреру, Гешев? — спросил Борис.
— Скажите ему о коммунистах. Он тоже боится их. Но фюрер оказался умнее и расправился с ними в два счета. Там не жалели крови.
Борис нервно рассмеялся:
— Мне предлагают роль доброго царя, царя-миротворца.
— Это умно! Но только не мешайте мне!
— Хорошо, хитрец! — Борис вскочил. — Я буду добрым царем, а ты, скрываясь в моей тени, будешь моим подлинным образом. Хорошо. Если бы Иван Вылков был так умен, как ты. Слышишь, Гешев? Я говорю на «ты». Бурбонский герцог, принц Сакс-Кобург-Готский, потомок Людовиков и двоюродный брат Габсбургов, я — наследник Асеновцев[8].
Как только Борис начинал перечислять все свои титулы и свою родословную, он становился нестерпимо смешным и жалким. Полицейский знал, что это — выражение абсолютного доверия, и понимал, что назревает момент, когда этот паяц с длинными титулами подпишет указ о назначении Николы Гешева премьер-министром.
Наступило время определить конечную цель. Борис ему верил. Большего и желать он не мог. А война против России с такой армией. Да это же идиотизм! После первого же сражения Болгария превратится в вулкан, а вопрос кто кого станет ясен только после окончания германо-русской войны.
Это событие предшествовало войне на целых пять месяцев.
. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
— Снять наручники!
Арестованный тяжело вздохнул, помял натертые до крови руки и рухнул на стул.
— Оставьте его у меня!
Охранник знал, что это означает.
— Принести ведро воды, господин начальник?
— Иди спать, — Гешев ухмыльнулся. — Я сам.
