«Павел Шотев находится в концентрационном лагере около Ксанти. Здоров. Радиостанцию «Христо Ботев» в последнее время плохо слышно. Рекомендовал принять меры и исправить неполадки. Информировал, что в советское посольство назначен сотрудник по имени Борис и что этот человек — агент полиции; что Киро Посталский уже 20 дней живет в доме номер 20 по улице Патриарха Евтимия. Среди правящих кругов Болгарии — суматоха в связи с успехами Красной Армии под Москвой. Передал также, что русских белогвардейцев в Болгарии принудительно записывают в войсковые части, созданные немцами.
…В Белграде уже сформирована дивизия из белогвардейцев, но немцы пока не решаются отправить ее на Восточный фронт. Бо́льшая часть белогвардейцев настроена плохо по отношению к немцам».
С утра и до вечера Александр Пеев был среди людей. Из кафе он отправлялся в суд, из суда — в банк, из банка в кабинет Никифорова, оттуда на встречу с Янко Панайотовым в гостиницу «Славянская беседа». Часто встречался и с известным деятелем кооперативного движения Костой Нефтеяновым, с доктором Илией Палазовым, ответственным сотрудником в Болгарском кооперативном банке, с прогрессивным писателем, ученым-географом Павлом Делирадевым, с Иваном Велковым, сотрудником археологического музея в Софии, с профессором Грозьо Денковым из софийского университета, со Стояном Власаковым — журналистом, с Петром Алековым — широким социалистом[10], с Георгием Говедаровым — депутатом Народного собрания, с Цветко Бобошевским и многими другими. Вечерами советский разведчик Александр Пеев закрывался в своем рабочем кабинете и анализировал все то, что собрал в течение дня. Уже на следующее утро в Москву шли новые радиограммы, а дешифрованные радиограммы из Москвы становились программой работы на следующий день.
Результаты этой работы за два года говорят сами за себя — огромную деятельность по своей широте и глубине проводил доктор Александр Пеев — один из стойких борцов против фашизма, разведчик, патриот.
Благодаря привлечению к работе генерала Никифорова доктор получил доступ к важным решениям заседаний Высшего военного совета, ко всем документам военного министерства, ко дворцу и к германскому военному командованию. Генерал Никифоров сумел завоевать полное доверие военного министра генерала Михова, а позже и генерала Даскалова. Он был личным другом и однокурсником по военному училищу генерала Костадина Лукаша — начальника штаба болгарской армии. Пользовался поддержкой и получал сведения у Любомира Лулчева, личного советника царя Бориса. Никто не сомневался в его преданности монархии. Казалось невероятным, чтобы такой человек, как Никифоров, начал войну против дворца, хотя бы потому, что при дворе он мог сделать себе такую карьеру, о которой мало кто мог мечтать.
Пеев умело использовал свои связи с генералом Марковым, командующим 2-й Фракийской армией в Пловдиве, с командующим артиллерией 2-й Фракийской армии полковником Стефаном Димитровым из Пловдива. Через этих высших офицеров ему, по существу, удавалось проникнуть в штабы германских армий.
Пеев был приятелем личного секретаря министра Багрянова Марина Маринова. Благодаря ему он знал решения совета министров, повестки дня заседаний совета министров, отношение отдельных министров к вопросам, которые решаются в совете министров, какие приказания отдает царь, кто и в какие страны отправляется и с какими заданиями.
Пеев получал ценные сведения от Георгия Говедарова, депутата и председателя комиссии по иностранным делам в Народном собрании. Он использовал свое влияние на Говедарова и с его помощью успешно продвинул в пользу Советского Союза ряд важных вопросов на некоторых международных конференциях.
Георгий Говедаров считал, что политические деятели должны трезво смотреть на политические события. Пеев ценил его попытки быть объективным и добросовестным. Может быть, даже больше того, ему удавалось воздействовать на него. Сам Говедаров признался однажды приятелям:
— Сашо Пеев никогда не спорит о том, чего сам не знает. Сашо не идет на компромиссы со своей совестью. Уважаю его разумные доводы. Жаль, что такие способные люди, как он, стоят в стороне от управления государством.
Очень часто приятели затрагивали жгучую по тому времени тему «большевистской России». Говедаров твердил, что любит Россию, но к большевикам он относится настороженно.
— Как же мне верить, Сашо? Старые агентства, такие, как Рейтер и Би-Би-Си, преподносят потрясающие факты о кровавом терроре и массовой нищете в России. Москва говорит, что все идет от хорошего к еще лучшему… а нам, болгарам, трудно проводить свою политику, если нам не ясны русские проблемы.
Пеев обычно отвечал так:
— Говорят, что лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать, поэтому поезжай и посмотри. Возвращайся и начинай оценивать и переоценивать.
Говедаров воодушевлялся. С каждым днем он все больше убеждался в том, что нужно самому все посмотреть, узнать правду о России в самой России.
