Прости себя. За гордыню, которой ты заменяла все остальные человеческие чувства. За боль, которую ты причиняла любимым. За слепоту, из-за которой ты двигалась не в том направлении. Кого-то одиночество ломает, кто-то умудряется с ним жить, но с Маргаритой оно сотворило нечто ужасное – раскололо ее мир на множество частей, наградив женщину безумием. Удастся ли собрать все осколки снова, чтобы вернуть себя настоящую? И как это сделать, если ей препятствуют не простые смертные, а самые настоящие бесы, творящие зло на Земле на протяжении многих тысячелетий?
Это было как переходящее знамя. Безумие, его нужно было распробовать, прежде чем передать другому. Или нет, не так. Безумие похоже на эстафету, в которой участвуют двое, а потом еще двое и так далее. Вот она… Почему – она? Может быть, он? Нет, пусть будет она – бежит из последних сил, кажется, что вот-вот упадет. Но нет, она собирает волю в кулак и, стиснув зубы, вручает заветную палочку той, кого нужно заразить, и теперь уже следующая мчится вперед с абсолютно пустыми глазами. Зачем она бежит? Куда? Непонятно. Наверное, у нее есть какая-то цель, невидимая для окружающих. Но вот очередная бегунья роняет свою ношу, и ты думаешь: не останавливайся, дура! Вали отсюда как можно скорее! Какого черта ты делаешь? Брось, брось! Однако она возвращается и подбирает заразу, чтобы продолжить свой рывок к пропасти. Потом – полет, ради которого можно рискнуть всем: и семьей, и планами на будущее, и собственной жизнью.
В ушах то и дело раздавался противный свист, и Рита недовольно поморщилась, останавливаясь. Ускорения давались намного сложнее, чем обычно, и ей это откровенно не нравилось. Может быть, она заболевает? На работе вчера кто-то рассказывал о том, что по городу гуляет очередной штамм гриппа. Как же они достали! В ее детстве было всего две болезни: простудилась и вирус схватила – всё. Нет, человечество что-то делает не так. Или, наоборот, так. Все зависит от поставленных задач. Таргетинг. У нее периодически появлялось ощущение, что где-то там, в заоблачных финансовых и политических высотах, сидят некие существа, создающие различные инструменты уничтожения людей. Раз в месяц предпринимают мозговые штурмы, премируют особо изобретательных сотрудников. Потом эти счастливчики идут домой, к своим семьям, и после того, как дети отправляются спать, шепотом рассказывают женам о своих достижениях, гордясь собой. Жены говорят им: «Ты мой герой!» – и нежно целуют. Возможно, за этим следует страстный секс, но это не принципиально. В семейной жизни главное ведь – это не физическая, а духовная близость. Так всегда говорила ее мама. Старая добрая толстая мама.
– Внушай это себе, моя хорошая, – наконец, восстановив дыхание, пробормотала Рита. – Может быть, в конце концов, и поверишь.
В свои тридцать два она дослужилась до уровня, от которого до топ-менеджмента оставался всего один шажок. И ничего страшного, что этот шажок еще предстояло сделать. Во всяком случае, у нее не было необходимости занимать до зарплаты у коллег. Собственный кабинет, служебное авто, вип-визитки и отдых два раза в год за счет компании – разве это не стоило того, что рядом с ней по ночам не ворочается какое-нибудь небритое существо, периодически похрапывая и попёрдывая? Иногда ей хотелось этого, правда – но все попытки наладить личную жизнь заканчивались полным крахом. Первый оказался ревнивцем, второй ничего не представлял собой в постели, третьему хотелось обладать не только ей, но и ее кошельком. Последний претендент оказался самым живучим – их отношения продлились почти полгода. Но, к несчастью, и с ним пришлось расстаться. Это произошло пару месяцев назад, и с тех пор он ни разу так и не позвонил ей. Это было очень непривычно, и Рита не сразу поняла, почему все выглядело так, будто это не она его бросила, а он – ее. Только разговор с Раисой Семеновной, старшим бухгалтером, расставил все по своим местам.
– Ты чего такая смурная, дорогуша? – нестареющая женщина с перманентной химкой задала этот вопрос из обычной вежливости, даже не подняв взгляда от кипы бумаг, которые лежали на ее столе.
– Что, так заметно? – Рита обрадовалась возможности обсудить хоть с кем-то свою проблему. – Честно говоря…
– Можешь ничего не говорить, – все тем же ровным и безразличным голосом перебила ее бухгалтерша. – Все проблемы всегда от мужиков. Я права?
– Да, – вздохнула девушка, пытаясь, чтобы в ее интонациях прозвучали те эмоции, которых она, на самом деле, не испытывала. – Как всегда, Раиса Семеновна.
– И что на этот раз? Загулял? Или носки по дому раскидал? Сразу пресекай это свинство, иначе потом будешь находить их повсюду.
Рите показалось, что женщина шутит, но сложно было сказать это наверняка – ее лицо не выражало ничего, кроме сосредоточенного внимания.
– Нет, – она покачала головой, хотя собеседница не могла этого видеть. – С носками мы как-то сразу определились.
– Что тогда?
– Не сошлись во взглядах на жизнь.
– То есть?
Риту раздражало то, что Раиса Семеновна совмещала разговор с чтением, но она решила не лезть в бутылку – все знали, что сказанное в этом кабинете ни при каких обстоятельствах не выйдет за его пределы, и поэтому мирились с ее нестандартным способом вести беседы. Так что девушка присела на край стола и попыталась сформулировать причины, приведшие к ее расставанию с очередным партнером.
– Он ни к чему не стремится. Вообще. С момента нашего знакомства в его карьере не произошло никаких изменений.
– А кем он работает?
– Дизайнером, – Рита вдруг испытала чувство стыда, будто эта профессия была чем-то неприличным. – В частной фирме.
