– Типа того, затихарились мы. Нас ведь Овик к делу приставил. На дорогах разводили. Ну, подставы устраивали… Ты Овика ведь помнишь. Нет? Ну да, он тогда почти сразу, как прибыл, в больничку сорвался. Чего-то у него внутри накопали: типа бацильный[36] он – и на поселение отправили… А потом бонщица[37] в чипке пургу гнала, что залетела от него…
Трубку, судя по всему, вырвал Бугаенко, потому что тут же долетел его вопль:
– Уважаю, Леший! Как ты их!.. Ты вообще где? Мы подскочим сейчас и проставимся за твой фарт.
– Я дома.
– Тебе что брать?
– Ничего. Я же на режиме.
Знакомое слово вызвало у Бугаенко прилив энергии и счастливого смеха.
– Опять на строгаче или на особый переехал?
…Через полчаса они примчались с полиэтиленовыми пакетами, набитыми бутылками спиртного и закусками – консервами и колбасными нарезками в вакуумной упаковке. Выставляя все это на стол, делились своими новостями.
– Короче, Овик сам на Бугая вышел и предложил к нему в бригаду. Сначала смотрим, обучаемся. Потом на подхват идем – типа того, чтобы арапа толкать[38]. Ну чему там учиться: это же не хаверы брать[39]. В торбу не загребут[40] в случае шухера.
– Ага! – обрадовался Бугаенко. – Тут они все и влетели: и сам Овик, и его быки, которые страховали. Овик дедка одного на трассе прижал и стал ему впаривать, что он в натуре повар Путина, а машина, которую дедок помял, из администрации президента. Теперь надо срочно ее ремонтировать, а поскольку…
– Я понял, – перебил его Метелин, которому не хотелось это выслушивать.
– Погоди! – не выдержал Сациви. – Я быстрее расскажу. Короче, дедку повесили ценник триста косых за ремонт. А дедок попросил позвонить внуку, чтобы тот подвез денежки. Позвонил, и тут как налетели воронки. И устроили пацанам маски-шоу. Овика мордасом по асфальту протащили. Дедок тот оказался полковником ментовским на пенсии… Мы хотели тоже когти рвать, но нас заблокировали, подвели к старичку. Он спросил, давно ли мы откинулись, а потом посоветовал нам честно жить.
– Правильно сказал, – согласился Алексей.
– Да мы и собираемся, – не стал спорить Бугаенко, – одно дело провернем и все – на покой пойдем.
Оба гостя закончили сервировать стол, и Бугаенко широким жестом пригласил к нему хозяина.
– Кушать подано!
Метелин опустился на расшатанное кресло и спросил:
– Все еще не отказались от своей идеи?
– Леший! Там и делать-то ничего не нужно. Фраер тот дом уже заканчивает отделывать, – начал рассказывать Бугаенко. – Там все классно, мы, правда, внутри не были. Просто зашли посмотреть, как там и что… Типа того, что на работу наниматься, мол, плиточники-отделочники мы. Но прораб сказал, что хватает своих специалистов, тем более что там плитка только из натурального камня, а для таких работ особый опыт нужен. Там вроде оникс на полу и на подоконниках, еще какие-то навороты. Мы ж только одним глазком в дверь заглянуть успели. Но зато территорию теперь хорошо изучили: туда проникнуть как не фиг делать. Забор под сигнализацией, и со стороны озера датчики движения… Это мы от шофера знаем. Через две недели этот фраер свою новую бабу туда притащит, у него сейчас типа траур…
– Какой траур? – спросил Алексей, чувствуя, что у него холодеет спина.
– А у него две недели назад жена в клинике загнулась, – начал объяснять Бугай. – Он похоронил ее, погоревал, позвонил новой, а она сказала, что надо хоть месяц траур держать. А то совсем уж некрасиво получается. Вот такая хитрющая – веревки из него вьет, а он только слюни пускает.
– Это точно насчет его жены?
– За что купили, за то и продаем. Мы понимаем, Леший, он твой кореш и зону грел, но надо делиться, а не тихушничать, по ночам жрать пайку под шконкой. У него бабла немерено – делиться надо. Ты же сам знаешь, что он коммерсант, а значит, он – овца, которую надо стричь. Ты это не делаешь и нам не даешь. Как-то не по понятиям получается. Мы же не на мокруху собираемся. Только прессанем осторожненько…
– Ты погоди прессовать! Что с его женой?
– Ну я же сказал… Ему позвонили… Откуда я знаю, что случилось? Может, ей градусник поставить захотели. Пришли, а она уже того самого – коньки отбросила. Твой корешок водилу вызвал и погнал туда за город.
– Когда это случилось? – тихо спросил Метелин. – Сколько уже дней прошло?
– Сколько прошло? – переспросил Сациви и посмотрел на Бугаенко, но тот молчал. – Похоронили уже, наверное.
Метелин взял телефон и начал набирать номер.
– Я-то что? – продолжал Сациви. – Мне рассказали…
– Заткнись! – прикрикнул на него Алексей.
Опять телефон не отвечал долго, как будто Карандин раздумывал, брать ему трубку или нет. Наконец он отозвался и, вероятно, перед тем, как поднести микрофон к губам, посмотрел на имя абонента.
– А, это ты, – произнес он устало, – а сколько сейчас? Я вообще-то в Штатах сейчас… Вообще по-местному тут уже десять утра. Просто мы вчера засиделись с партнерами, уже светать стало, когда разъезжаться стали.
– Ты почему мне не сообщил?
