Передай привет небесам полностью

Привет. Это Оля из Вятки, если помнишь такую дуру. Прости, Алексей, но тогда я с твоего телефона позвонила на свой, чтобы потом найти тебя. Тогда не решилась, но теперь скажу. Я же не случайно пришла тогда на вокзал. Ты принял меня за проститутку: понятно, юбка короткая, каблуки высокие… А ты столько лет без женского общества. Подошел и снял… Я сразу хотела возмутиться. Но посмотрела в твои глаза и поняла, что тебе еще хуже, чем мне. Я же пришла туда под поезд бросаться, чтобы разом все покончить… Дома хотела тебе об этом сказать, потом ночью. Но разве ты поверил бы, что у меня был всего один мужчина. Да и то один раз. Сосед по дому, сержант-контрактник. Он в Сирию уезжал и меня пригласил на отвальную. Он меня не любил, просто у него никого не было… Я ему пыталась даже письма писать. Но он не отвечал, а когда я сообщила, что жду ребенка, то примчались его родители и так орали… Но я простила их и его простила. Он погиб через два дня после их скандала. Так они еще больше на меня наговаривают. И все от меня шарахаются. Оскорбляют, даже из окон мальчишки бросают в меня огрызки яблок, пластиковые бутылки. Сына разными словами называют… В общем, совсем мне плохо было. И в тот черный день, который стал потом самым светлым для меня воспоминанием, я позвонила тетке, сказала, что уезжаю, Коленька один, а ключ под ковриком перед дверью. Пошла на вокзал… И увидела тебя. Увидела раньше, чем ты обратил на меня внимание… Если дочитал, то знай: я рада, что у меня был ты… Теперь я буду жить только для Коленьки. Спасибо тебе и удачи во всем.

Метелин поднял глаза и увидел журналистку.

– Вы еще здесь? – удивился он.

– Но разве…

– Нет, – ответил Алексей и махнул рукой, подзывая Ерохина.

И когда тот подошел, спросил:

– По номеру телефона можно деньги отправить?

– Сколько отправить?

– Отправь миллион рублей. Я не обеднею.

– В сообщении что написать?

– Напиши, что я перезвоню сегодня.

– Сегодня – это уже завтра: сейчас половина первого ночи. Напишу, что позвонишь утром.

После завтрака он направился в тренировочный зал, злясь на себя самого. Вообще-то он злился на себя все утро и даже ночью долго не мог заснуть, проклиная свою тупость. Почему так случилось тогда? Почему он оказался таким бессердечным – оттого только, что давно не видел женщин?.. Или потому, что сердце его стало каменным и нечувствительным к чужой боли? Как можно было так ошибиться – тем более в ее самый страшный день? А она тянулась к нему, рассчитывая найти в незнакомом мужчине поддержку и опору. Она даже отдала ему при прощании свой крестик, а он засунул его подальше, потому что считал, что взваливает на свои плечи тяжелый крест чужой судьбы, который предстоит нести теперь до самого конца.

Алексей вошел в раздевалку, вытащил из сумки перчатки и боксерки. Потом пошарил в боковом кармане, достал из него согнутый пополам железнодорожный билет, треснувший пластиковый футляр с зубной щеткой, скомканный магазинный чек и маленький крестик на тонкой цепочке. Надел крестик на себя и направился в зал.

– Стоп, стоп! – закричал тренер, – ты чего, Леша, забыл, что по этому поводу сказал гениальный поклонник отечественного бокса Михаил Юрьевич Лермонтов? И погнулся крест и вдавился в грудь, как роса из-под него кровь закапала… Снимай быстро.

Метелин поправил цепочку – так, что крестик оказался на его спине, посмотрел на Гусева и произнес:

– Работаем, тренер!