– Раз у них «Белая роза», то пусть у нас будет «Черный тюльпан», – предложил Метелин и объяснил: – Это песня про моего отца, который в Афганистане сгорел в сбитом вертолете, когда я только родился. Но это не самое главное сейчас. Если для моего соперника выделили большой самолет, можно попросить маленький, чтобы привезти девушку из Вятки? Только это надо сделать срочно и очень осторожно, потому что девушка ждет ребенка. От меня, кстати. Восемь месяцев уже.
– Ничего себе! – удивился Альберт Иванович. – Поздравляю. Когда только успел?
– Как вышел, так сразу. Чего время зря терять? – отмахнулся Алексей. – Так что насчет самолета?
Последний вопрос был обращен к Ерохину, и тот кивнул сразу.
– Хоть завтра. Президент нашего банка для тебя сделает все, что угодно. Он и сам почти девять лет сидел по сфабрикованному обвинению[56]. Считает, что то время не потрачено зря. Там он учил наизусть стихи, для того чтобы не думать о несправедливости. И теперь знает их столько! Длинные поэмы читает без запинки. Так что давай все данные своей девушки: адрес, телефоны для связи…
Подошла официантка и начала выставлять перед Метелиным тарелки. А он достал мобильный аппарат, чтобы позвонить в Вятку.
– Правда, что Виктория от нас уходит? – спросил Гусев.
– Вроде того, – пожал плечами Ерохин, – мне Даниил Матвеевич только что сказал об этом. Она еще несколько дней назад принесла заявление. Он ее уговаривал остаться, говорил, что будут огромные премиальные после боя. Но Вика посмеялась и объяснила, что деньги теперь ее волновать не будут. Она вроде замуж выходит.
Альберт Иванович перегнулся через стол, покосился на Метелина и спросил шепотом:
– А за кого?
– Откуда же я знаю, – пожал плечами Сергей, – будем надеяться, что за мужика. В смысле за достойного человека.
Но Алексея это уже не интересовало. Он наконец дозвонился и отошел в сторону, чтобы никто не слышал, о чем он беседует с девушкой.
– Увидеться не хочешь? – спросил он.
– Очень. А когда?
– Может быть, завтра. За тобой самолет прилетит, так что собирай потихоньку вещи. А лучше возьми только то, что в дороге пригодится, а все остальное здесь купим… Ты что молчишь?
– Я плачу.
Подошла официантка.
– Что же вы не кушаете, Алексей Николаевич? Все ведь стынет.
– Я слышала женский голос, – сказала Оля, – или мне послышалось?
– Да, это официантка из столовой.
– Та-ак! – возмутилась Оля. – А нельзя ли прислать за мной самолет прямо сейчас?
– Я сейчас узнаю.
– Не надо, – крикнула испуганная девушка, – я пошутила.
Но Метелину было не до шуток. Не прекращая разговора, он вернулся к столу и задал этот вопрос Ерохину. Сергей ответил, что можно и сегодня, потому что одним из их клиентов является частная авиакомпания и банк, воспользовавшись этим, выкупил полетное время, которое каждый год не выбирает полностью. Понятно, что летчики не сидят постоянно в кабине за штурвалом, а потому им еще надо добраться до аэропорта. Это займет какое-то время, но до полуночи удастся слетать туда и обратно.
– Ты слышала? – поинтересовался Алексей в трубку. – Готова прямо сегодня вылететь?
– Я боюсь, – ответила девушка.
– Ты боишься летать на самолете? – не поверил Метелин.
– Я боюсь проснуться.
Но Ерохин обо всем договорился, и не только о вылете самолета. Он вызвал главного менеджера и попросил его освободить двухкомнатный номер, потому что для претендента важно проживать в комфортных условиях. Потом он попросил поменять в номере все: мебель, шторы, постельное белье, а главное – украсить его цветами. Нельзя сказать, что вся эта суета понравилась Альберту Ивановичу, вообще-то она ему не понравилась вовсе. Он повел своего ученика в зал и по дороге ворчал, даже не глядя на него:
– Не мог подождать, что ли? У тебя через три дня бой, а после него пусть уж кто угодно прилетает. Или ты боишься, что в случае проигрыша никому будешь не нужен? Вот я, когда в сборной Союза был, по полгода жену не видел. И телефонов мобильных тогда не было. По ночам на круглосуточный переговорный пункт в Сухуми бегал, чтобы голос только ее услышать: из Гумисты до центра Сухуми километров десять почти, и обратно столько же… Нет, поспешил ты, Леша… А потом, после боя, кто угодно пусть к тебе летит… Хоть Софи Лорен с Джиной этой самой…
– Они обе уже старые, – напомнил Метелин.
– Тем более, – обрадовался Гусев, – зачем тебе вообще это самое сейчас… в смысле бабы. Только силы расходовать и голову забивать.
Они пришли в зал, и Алексей, опустившись на гимнастическую скамейку, по привычке снял кроссовки, чтобы надеть боксерки.
– Потом, – остановил его Альберт Иванович, – сейчас мы просто посидим и разберем бой по раундам: что ты будешь делать, чем он отвечать, и наоборот… На какой дистанции, с какой руки атаку начинаешь и с какой заканчиваешь…
– Сто раз уж говорили…
– Да хоть бы и сто первый… Главное, чтобы ты забыл на время, что к тебе кто-то приезжает. Телефончик вот с собой таскаешь. Разве я не учил вас, что, когда идете в зал, телефон в раздевалке оставляете вместе со всеми своими проблемами?
Он тоже сел на скамейку и посмотрел на Алексея внимательно.
