Да-а-а… Дядя Дима, как всегда, суров. Его поздравление звучит как приговор.
– Дайте вас сфотографировать, – щебечет мама и вручает папе Ангелочка. – Обнимитесь! Чего как неродные?
Богдан с готовностью кладет руку мне на талию, притягивая ближе, закатываю глаза, увидев четыре умиленных родительских лица. Они в восторге от нашего союза. Это, конечно, хорошо, но шутки про свадьбу и внуков меня немного нервируют. И не только меня. Папа подпрыгивает и надувается, точно рыба-еж, когда слышит что-то подобное. Он уже даже успел поговорить с Котом на тему… того самого, к чему я точно еще не готова.
– Улы-ы-ыбочку! – кричит мама, направляя на нас с Богданом телефон.
– Бо, давай хоть один раз сделаем фотку, где ты не дуешься и не хмуришься, – тихо говорит Кот.
– Вряд ли, – усмехаюсь я.
– Я люблю тебя, вредина, – шепчет он волшебное заклинание по вызову моей искренней улыбки.
Мама делает несколько снимков и активно машет рукой, глядя нам за спины:
– Вадик! Маруся! Идите сюда!
Сто пятьдесят миллионов кадров спустя родители Богдана и мои собираются к нам домой, чтобы отметить этот знаменательный день, как положено взрослым, а мы остаемся предоставленные самим себе.
– Все чешут на «кубики», – говорит Маруся. – Идем?
Кот смотрит на меня, ожидая ответа. Если честно, мне больше нравится проводить время сугубо нашей четверкой, но раз уж сегодня такой повод, то можно и потусить с классом. Все-таки это наш общий праздник. Единственный человек, которого я предпочла бы не видеть, – это Ромашова. Может быть, она свалит к «дэшникам»? Или на Луну! Неприязнь к Оксане все растет, и я не могу это остановить. Каждый ее взгляд как комок грязи в лицо. Еще один плюс в окончании школы – это то, что мне не придется больше видеть ее каждый день.
– Конечно, – киваю я, поглядывая на довольного Кота. – А тебе лишь бы потусить, да?
– А ради чего еще жить, Лисенок?
– Ради кайфа! – басит Вадик.
Все смешалось… Люди, кони… На лавочках в сквере собирается вся параллель, из портативной колонки звучит музыка, пробки от шампанского взлетают в воздух. Сумасшедший дом, но даже приятный, родная ведь психушка. Все такие счастливые, улыбаются, фотографируются, обнимаются. Осознаю, что все-таки эти люди были близки мне. Большинство из них. С кем-то я сталкивалась на организации концертов, с кем-то делилась учебниками, кому-то давала списывать, а у кого-то списывала сама. Натыкаюсь взглядом на Оксану… Сердце замирает перед следующим ударом. А кому-то я верила больше, чем себе, считала родственной душой. И так обломалась…
Ромашова вскакивает с места, оставляя «собачек» и Таню, и направляется в нашу сторону фирменной походкой от бедра. Выглядит, как всегда, по-кукольному. Плиссированная юбка, блуза с рюшами и, конечно же, банты. Яркий макияж, укладка на миллион долларов. И если раньше, глядя на эту девушку, во мне просыпалась зависть, то сейчас… Ничего. Абсолютно.
Завидовать внешности глупо. Мы такие, какие есть. С разным типом фигуры, цветом волос, разрезом глаз. Необязательно сравнивать себя с другими. Каждый и каждая уникальны. По-своему красивы и очаровательны. Главное, комфортно чувствовать себя в своем теле, уверенность в себе и смелость. А внешние мерила из модных журналов и фоток в социальных сетях… Кому они нужны? Что для человека самое главное? Быть нужным, быть любимым. И все мы разные в своих предпочтениях. Всегда найдется тот, кто оценит именно тебя, без линеек и сантиметров. И не важно, какой у тебя рост, вес, как ты одеваешься и красишь ли ты губы. Важно, какие чувства ты несешь, какие эмоции вызываешь своими словами и действиями.
Оксана, например, вызывает у меня яростное отвращение. И как бы хорошо она ни выглядела, это так. Она сама в этом виновата. Мне не хочется иметь ничего общего с ней. Может быть, я не права, но это моя жизнь, и я могу выбирать свое окружение и точно не обязана терпеть в нем предателей и лицемеров.
– Привет, – говорит Ромашова, останавливаясь напротив меня и Богдана.
Отворачиваюсь, делая вид, что мне очень интересен разговор Маруси и Вадика о съедобных улитках. Какая прелесть.
– Бо, Кот… – продолжает Ромашова, не понимая толстенного намека. – Можно поговорить с вами?
– Говори, – спокойно отвечает Богдан.
– Давайте отойдем?
– Может, ты сама отойдешь? Вряд ли нам есть о чем говорить, – вмешиваюсь я.
– Слушайте, ребят. – Оксана выдавливает жалобный взгляд, словно ей очень неловко и стыдно, но я не верю.
– Мы уже тебя наслушались, Оксан. Спасибо, что-то больше не хочется.
– Я хотела извиниться. Понимаю, что поступила ужасно, но…
– Извинилась? Можешь идти.
– Бо, ну чего ты? – тихо спрашивает Кот, сжимая мое плечо.
– Я – чего?!
– Все ошибаются, Лисенок. Мы можем просто отпустить ситуацию. Незачем оставаться врагами.
– Хочешь дружить с ней? Вперед. Я тебя не держу.
– Я не об этом.
Богдан из мягкого котенка превращается в сердитого котяру, но и я не отстаю, показывая острые лисьи клыки.
– А о чем? Давайте простим предательство и заживем большой дружной семьей? Так?! Я не хочу ничего слушать, понятно?
