Радостная мечтательность появляется в светлых глазах, и я заканчиваю фразу вместо него:
– …она офигенная.
– Да, – мгновенно соглашается Тема. – Ну так что? Поможешь?
– Ладно, Фролов, но ничего не обещаю, – поднимаю указательный палец. – Тебе придется постараться, чтобы завоевать ее.
– Уж я-то постараюсь.
Допиваем по второй порции кофе, завершая встречу легкой болтовней. Тема оплачивает счет и вызывает такси, но не для меня, а для шариков. Если я еще могу выдержать десять минут на морозе, то к ним такого доверия нет. Прощаемся у машины, и Тема шутливо щелкает меня по носу:
– Не вешай нос, рыжая. Все будет отлично.
– Не буду, – усмехаюсь я и падаю в дружеские объятия. – Спасибо тебе.
– Всегда пожалуйста.
Забираюсь в машину и машу Теме через стекло. Автомобиль трогается с места и набирает скорость, но я успеваю заметить, как улыбка исчезает с лица друга, он резко достает мобильник из кармана куртки. Вроде бы ничего странного, но моя интуиция так не считает. Красное сердце ударяет меня в висок, выбивая странные мысли из головы, и я вспоминаю об Асе. Наверное, сначала стоит дать ей успокоительное, а потом уже вручать приглашение на свидание.
Глава 11
Богдан
Кто придумал эти дурацкие плинтусы? Наверное, тот же чувак, что и все головоломки, которые невозможно собрать с первого раза. Почему детали не подходят друг к другу? Кручу в руках пластиковый уголок и вновь пытаюсь поставить его на нужное место.
– Ну давай же! – приговариваю раздраженно.
Звонок мобильного телефона звучит в самый пик обжигающей ярости из-за кусочка пластмассы, поэтому отвечаю грубо, даже не взглянув на экран:
– Да!
– Я не вовремя?
Отнимаю от лица мобильник и удивленно смотрю на имя. Какие люди! Невольно выпрямляю спину, напрягаясь, и прижимаю телефон к уху. Он не стал бы звонить просто так, значит, что-то случилось с…
– Кот, говорить можешь?
– Да, Темыч, привет. Не ожидал твоего звонка.
– Привет, – недовольно произносит он, – ты же понимаешь, почему я звоню?
– У нас с тобой только одна общая тема для разговоров.
– Время для встречи найдется? Не хочу обсуждать это по телефону.
Сжимаю свободную руку, острые края пластмасски впиваются в кожу.
– Конечно. А ты случайно в плинтусах не шаришь?
– Что? – удивляется Артем.
– Скину тебе адрес. Приезжай, поговорим.
– О’кей.
Отправив сообщение, зависаю на несколько минут. Сейчас примчится проповедничек и будет учить меня жить. Но, с другой стороны, как мне ни больно это признавать, никто не знает повзрослевшую Бо лучше, чем он. Это мне даже на руку. Честно признаться, я страшно ревновал Богдану к Артему, даже когда мы начали встречаться. Он был для нее куда лучшим другом, чем я. И, возможно, стал бы куда лучшим парнем, но, насколько мне известно, этого так и не случилось. Интересно, почему?
Артем появляется минут через двадцать. Входит молча и с интересом разглядывает пустую комнату. Никакой откровенной враждебности, одна лишь серьезность на лице и собранность в движениях. Мы никогда не были друзьями, но его адекватность подкупает. Готов признать, Артем – классный пацан, разумный, с принципами и внутренним стержнем, говорит по делу, держит слово. И все-таки я его немного ненавижу. Соперничество между нами пассивное, но ощущается до сих пор слишком явно.
– Что это за место? – спрашивает он.
– Моя мастерская.
– Неплохо. Поздравляю.
– Еще рано, – отвечаю сухо и оглядываю арендованные владения.
Потолок из пожелтевших пластиковых панелей, белые безжизненные стены, старая светлая плитка, которую я сегодня целый день отмывал от серых полос и пятен. Работы еще много.
– Я тебя слушаю, – бросаю я и возвращаюсь к убивающему мои последние нервные клетки уголку.
– Сверху вниз, – подсказывает Артем.
– Что?
– Так работает защелка. Вставляй не прямо, а сверху вниз.
Пробую сделать так, как говорит Артем, и – о, чудо! Теперь я еще больше его ненавижу.
Разворачиваюсь и упираюсь спиной в стену, вытягивая вперед затекшие ноги. Вытаскиваю из кармана электронную сигарету и подношу ее к губам.
– Ты ведь понимаешь, что это не менее вредно?
– Мы о здоровье моем говорить будем?
– Не совсем.
Артем отходит к противоположной стене и встает напротив, складывая руки на груди.
– Кот, я еще в нашу первую встречу пообещал, что не стану вмешиваться в ваши с Бо отношения. И я до сих пор держу слово. Но знаешь…
Нетрудно догадаться, куда он клонит.
– Она сильно бесится, да?
– Да, сильно. И я не понимаю, какого черта ты делаешь?
Артем сейчас похож на злого папашу, который пришел навешать люлей обидчику дочери. То, что он за нее так рьяно переживает, злит и радует одновременно.
– Темыч, а я ведь так и не поблагодарил тебя за то, что ты был рядом с ней, после того как…
– Не нуждаюсь. Я делал это для нее, а не для тебя.
– И все-таки мне было спокойнее.
Он с пораженным видом качает головой и едко усмехается:
– Ты серьезно?
– О чем ты?
– Все еще думаешь, что она твоя?
Ауч! А вот это больно. Комок подступает к горлу, и я затягиваюсь, чтобы его протолкнуть.
– Я надеюсь на это, – отвечаю, выдыхая пар.
– Тогда мне придется тебя огорчить, Кот. Это не так.
