Передвижная детская комната полностью

Даня погасил свет и в темноте приблизился к Кате. Дальше был долгий жаркий поцелуй, потом жадные руки, стаскивающие с нее и с него футболку. Но оказалось, что у нее месячные. А дальше произошло то, что заставило Даню влюбиться в нее без памяти. Катя все сделала сама. А когда начала, то оторвалась лишь на секунду, чтобы сказать ему, что у него «очень большой».

Потом они уснули вместе в одном спальнике в предбаннике.

Хорошее было время. А что же сейчас? Неужели что-то изменилось? Да, что-то точно изменилось. И Даня не понимал, что происходит с Катей. Когда он спрашивал у нее, почему она злится или не хочет делиться с ним, она отмахивалась от разговора. Даня решил, что она просто устала от забот, от работы по дому и от хлопот с ребенком. Ей просто нужен был отпуск.

Даня открыл заднюю дверь минивэна, которая вела в детскую комнату (весь багаж ехал на крыше в специальном корпусе от дождя), а Катя потянула Костю на другую сторону дороги.

– Пойдем прогуляемся, – сказала она ледяным голосом.

Костя бросился к фургону.

– Папись, – крикнул он, – нади Пуппу, паста!

«Паста» на его языке означало «пожалуйста», а «папись» – это «папа», правда, всегда вызывало улыбку у Дани, потому что очень уж напоминало это неприличное слово.

– Костя, не смей убегать от меня, а то под машину попадешь. Ты что, не понял? А ну иди сюда.

Катя хмурилась. Стояла, как штык в горле фашиста.

Даня достал из детской Пуппу и протянул Косте.

– Вот, держи, паста.

– Сиба, папись.

– Костя, пусть папа отдохнет, иди сюда, – она все не унималась. И у Дани мелькнула мысль – вдруг она думает, что он хочет быстренько закинуть Костю в багажник и уехать без нее?

Даня взглянул на Катю. Та не смотрела на него. Ее взгляд уперся в сына, скулы напряглись.

Злится. Прямо как мамаша.

– Давай беги с мамой поиграй, кузнечик.

– Я не кузецик, – сказал Костя, сдвинув брови.

Мамина привычка. А дальше что? Начнет выплевывать наточенные как бритва слова?

– Да, ты не кузнечик, я пошутил. Но ты обязательно найди кузецика, пусть мама тебе покажет. Они интересные, у них такие длинные ноги.

– Папись, а ты сто, в иглуски иглать будес? – спросил малыш.

– Нет, дружок, хочу поспать немного.

– Ты спать косес?

– Да, я немного устал вести машину.

– Ты устал? А посему ты устал? Я не устал, я хосю поиглать.

– Это отлично, вот вы как раз и сходите с мамой поиграйте, а я отдохну. А потом я проснусь, и мы поедем к морю. Хочешь увидеть море?

– Да-а-а! – воскликнул Костя.

Катя скрестила руки на груди. А потом, не выдержав, подошла к Косте и взяла его за ворот футболки, потому что руки у него были заняты. В левой Пуппа – бравый солдат, в правой Наг – коварный робот.

Пуппа обладал удивительной и очень удобной способностью для солдата – он мог увернуться от любой пули, даже со смещенным центром тяжести. Он прошел столько баталий, что любой генерал уже отдал бы ему свои ордена, он одержал немыслимое количество побед и завоевал сотни женщин (правда, это всегда была одна и та же девушка – дама в красном платье с обгрызенной туфлей, но после каждого сражения она представлялась другим именем). Пуппа был героем, непобедимым и ловким.

А робот Наг был его вечным противником. Но после каждого сражения он что-нибудь терял. То кисть, то бластер, то глаз, то стопу.

Катя таких увечий не одобряла и даже однажды сказала Косте, чтобы он не уродовал свои игрушки, иначе она их отдаст кому-то другому, кто не будет таким садистом. Костя не понял, кто такой садист, и спросил. Но Катя не стала ему рассказывать, просто попросила относиться к игрушке как к своему родному брату.

Костя пожал плечами: «Хорошо».

Малыш так и не понял, что она имела в виду, ведь он вовсе не ломал Нага, это все Пуппа, который каждый раз после победы что-то отрубал кинжалом у противника. Это война, детка.

Но сегодня был необычный день. Потому что Наг впервые одержал победу. И помогла ему в этом маленькая хитрость.

– Давай, пойдем, дай папе отдохнуть, а то никогда не приедем на море, – сказала Катя, оттаскивая сына от отца.

Как будто это не она предлагала тащиться по трассе со скоростью улитки.

– Главное, клещей не насобирайте, – сказал Даня, – обработайте ноги спреем, ладно?

– Ага, – бросила Катя, – и так знаю.

Черт, я даже и не подумала об этом. Ладно, хоть в чем-то он еще полезен. Чуть Костя из-за него под колеса не попал. Ну все. Это точно была последняя капля. Прости, Дэни-бой, но быть тебе перекати-полем, пока кто-нибудь не наступит на тебя и не сломает. Но такой ты мне точно не нужен.

– А сто такое кесси? – спросил Костя.

– Это такие букашки, они кусаются.

– Как собаськи?