Когда препарат должен был подействовать, я попытался изобразить пробуждение, удивление и зачатки паники. Не знаю насколько мне это удалось, но, похоже, мне поверили, скорей всего потому, что не ожидали подвоха.
– Вы кто? – спросил я мужчину лет сорока-сорока пяти, с резким, волевым лицом, бесстрастным, как гипсовая маска. Лицо было обрамлено короткими, местами преждевременно поседевшими, на вид острыми и колючими, как иголки у ели, волосами, стрижеными под полубокс. Мужчина не отвечал, продолжая молча смотреть на меня. Его оценивающий взгляд вызывал у меня нервозность и желание действовать. Я подавил в себе зарождавшуюся панику и сделал свой ход. Зевнул во все тридцать два зуба и затем устроил потягушки, при этом постоянно зевая. Не забывая юзать[35] досье, которое Умник, скинул мне на моего, так сказать, собеседника. В досье бывшего майора Матвея Ланскова было все стандартно: школа, армия, спецподразделение МВД. Увольнение за нарушение субординации, проще говоря, дал в морду своему начальнику, подробности происшествия пока нарыть не удалось. Уволился с волчьим билетом. Три месяца назад стал работать на частную военную компанию "Ангел-хранитель". Специализация – спецоперации. В целом досье произвело на меня приятное впечатление. Поэтому я решил, сначала поговорить, а потом уже действовать.
– Нет, – произнёс я, дробя тишину на тысячи осколков.
– Что нет? – удивился незнакомец.
– Не дам я вам свою программу.
– У меня этот вопрос на лице написан? – удивился он.
– Это логично. Вскрыть украденный компьютер не удалось. Вирус уничтожил программу.
– Ваш заказчик в цейтноте, и ему крайне важна написанная мной программа. Иначе вы не решились бы на столь радикальные меры, как похищение ребёнка. Следовательно, пока эта программа здесь, – я постучал себя по лбу, мне ничего не угрожает.
– А почему ты решил, что нам что-то от тебя нужно? – спросил меня.
– Вы меня совсем за дурака не держите, если бы вам от меня ничего не нужно было, вы бы меня не похищали.
– Да кто тебя похищал? Так, пригласили на разговор.
– Очень вежливое приглашение, – сказал я, стараясь вложить в эту фразу максимум сарказма, при этом демонстративно поглаживая шею.
– Майор у вас – цугцванг.
– Что прости?
– Не надо принижать свой IQ, я осведомлён, что вы неплохо играете в шахматы.
– Откуда?
– Ну, да, шахматы, покер и преферанс – три кита курсантского досуга.
– Ах, да как же, помню. Покер учит управлять своими чувствами, преферанс – внимательности и осторожности, а шахматы – логике.
– Тут я с вами не согласен. Шахматы вырабатывают привычку убивать.
– У меня к тебе вопрос, – сознательно фамильярно обратился я к главарю своих похитителей. – Вы тут по личной инициативе или заказ выполняете от вашей военной компании?
– А что это меняет?
– Для меня ничего, а вот для вас очень многое….
Мой собеседник внимательно посмотрел на меня, предлагая продолжать. Я не стал его разочаровывать.
– Договоримся так, я спасаю ваши головы, и вы будете мне должны. После моей фразы повисло молчание. Ни я, ни мой собеседник не планировали его прерывать первыми. Такая своеобразная борьба нервов. Я не спешил, пару минут в рукаве у меня ещё есть.
– А ты мне нравишься, – сказал мой собеседник, нависая надомной.
– Поэтому хватит пустых слов, перейду сразу к делу. У меня есть предложение, которое устроит обоих. Ты даёшь мне флешку с программой, а я тебя отпускаю.
Я грустно покачал головой.
– Всё-таки, ты недооцениваешь меня, считаешь неразумным ребёнком – я сознательно перешёл на "ты", чтобы мои слова для собеседника звучали убедительней.
– Тебе не о программе думать надо, а о том, как вам остаться в живых, – перехватив его удивлённо-вопрошающий взгляд, продолжил:
