— Шутка, шутка, — заверила она, но глаза её, большие, как у перепуганной лани, испуганно метнули взгляд в сторону группки мужчин, богато одетых, что следили словно бы с ленивым интересом. — Я никогда бы не осмелилась, никогда бы...
Аспард смотрел преданно, дышал часто, на лбу выступили крупные капли пота. Мрак сказал громко:
— Аспард, возьми вон тех двух... В подвале пусть расскажут, кто придумал такую шуточку.
Аспард гаркнул совсем не дворцовым голосом, в зал ворвались крепкие ребята в железе, мигом схватили тех, кто помогал женщине проталкиваться к трону, скрутили и вынесли в мгновение ока.
Мрак звучно отряхнул ладони. Звук был такой, словно ударились два бревна, оглядел притихший зал. Все смотрели на него, вытаращив глаза и распахнув рты.
— Я люблю шутки, — прорычал он. — Очень люблю... И буду с вами шутить часто и много. Правда, один мой друг уверял, что у меня нет чувства юмора, что шуток не понимаю и шутить не умею, но это всё брехня!.. Я буду с вами шутить, буду. По-своему. Как умею. Или как получится. Много буду шутить... Аспард!
Аспард откликнулся ликующе:
— Здесь, Ваше Величество!
— Проследи, чтобы тех шутников пошутили... по-моему. После того как всё дознаешься, проследи, чтобы повесили на городских воротах с высунутыми языками. Да не ворота с высунутыми языками, это я так шутю!
— Будет сделано, Ваше Величество! — отчеканил Аспард преданно.
Мрак повернулся к замершему залу. Глаза его грозно пробежали по окаменевшим рядам, он прорычал, как разбуженный лев:
— А теперь, пока без шуток!.. По пьяни я мало ли что мог сболтнуть, но если кто попытается меня на этом поймать, я его тоже поймаю. И вывешу такого шутника на городских воротах, чтобы все видели. Понятно?.. А теперь, Аспард, что у нас там дальше? Зови...
В зале потихоньку восстанавливалось движение. Из раскрытых дверей в зал время от времени входили наиболее знатные, коим стоять в зале и смотреть на тцара зазорно, это самые знатнейшие роды, самые родовитые и могущественные. Знали они или нет про случай с танцовщицей, но входили с одинаково надменными лицами, кланялись едва-едва, смотрели свысока, словно это они на троне, а он в какой-то зловонной яме.
Да, запустил тцар хозяйство, подумал Мрак с неодобрением. Не надо было и браться, раз не можешь... Правда, это за работу егеря или рыбака можно не браться, если не умеешь, и правильное дело — не браться, но с тцарскостью такое не пройдёть, не пройдёть. Тут рождаешься тцаром, никуды не денешься. Как иной рождается рыжим, горбатым или лысым, и тут уж хоть пищи, но лезь, так и здесь — тцарствуй! Даже отказаться ну никак низзя. Сразу же с десяток родов начнут борьбу за трон, у всех знатные корни, все арийничали в своё время или гиксничали, а то и вовсе гиксосили. Резня, гражданская война, пожары, вся страна в крови по колено... Нет, тцарскую корону надо держать, дабы в стране был мир и покой.
Внимание привлёк рослый красавец в добротном стальном панцире. Он его носил с такой простотой и легкостью, привыкнув, как к собственной шкуре, что Мрак сразу признал опытного воина. Аспард нахмурился, шепнул:
— Рагнар Белозубый привел с собой слишком много людей... Если Ваше Величество позволит, я удвою стражу у ваших покоев.
Мрак удивился.
— А что, Рагнар чем-то опасен?
— Нет, — ответил Аспард поспешно, — лучший полководец, как можно!.. Столько побед для страны!.. Но никому не дозволено приводить с собой во дворец собственную охрану. А он приводит всё больше и больше.
— Верно, — согласился Мрак. — Это ж оскорбление нам. Мол, мы такие сопливые, не можем обеспечить охрану от всякого ворья.
Аспард спросил со вспыхнувшей надеждой:
— Так я распоряжусь?
— Насчёт охраны? — переспросил Мрак. — Не надо. Я сам...
Его зоркие глаза уже давно вычленили среди придворных шестерых крепких молодцев. Вряд ли они такие уж страшные в бою, чересчур высокие и толстые, зато одним видом могут нагнать страх. На них оглядываются, пугливо сторонятся, затем смотрят на Рагнара... и этот страх собирается уже на Рагнаре. Уже его боятся, ему кланяются... чуть ли не ниже, чем ему, Мраку... гм... тцару, дубина, тцару.
Рагнар прошёл мимо, не поклонившись, только весело и дерзко подмигнул. Мраку такое не понравилось, он проревел грозно:
— А ты, Рагнар, чего не кланяешься?
Блестящий воин вздрогнул, брови взлетели вверх. Глаза некоторые время неверяще всматривались в лицо Мрака. Мрак задержал дыхание, но после долгой паузы Рагнар с великой неохотой поклонился, чуть-чуть поклонился, всего лишь на палец наклонил голову, а голос его с дерзкого изменился на полудерзкий:
— Вашему Величеству до нас ли, смертных?.. Вы все в звёздах, в звёздах...
Мрак прорычал громче:
— Верно, Рагнарушко, верно... Но иногда я снисхожу и до мирских дел. Чтой-то за тобой шестеро оболтусов, как хвосты плетутся? Боишься кого, что ль? Так не боись, тут тебя не зобидят... если сам кого зобижать не станешь. Так что отпусти своих псов...
