— Труба эта, провалиться бы ей, сквозь все камеры проведена и натурально, сама под голову просится. Ну эти упыри и придумали забаву — приделали к ней старый звонок с медными кулачками. Как только труба качнется, ну значит голову на неё кто положил, они звонок врубают и ржут, а человек в непонятках как подорванный носится. Все просыпаются ну и бывает от своих же соседей, за кипеш, чувачку достается. Шоу на весь изолятор. Но тебе повезло, братан ты мой космический, что ты встретил своего верного кентуху Виктора. Я ныне, почитай, за основного тут. Хату держу!
Мда, урожай у местных ментов походу скудный. Всего одна камера заселена. И то не густо. Не затеряешься.
— Ух я тебе и радый! — Не унимался меж тем Виктор. — Я ж, считай, тут тоскую, томлюсь и словом перекинуться не с кем. Тот вон, на дальней шконке, дед, доходит, побродяжка — болеет сильно, его вообще неизвестно за что закрыли, вот он от горя и занемог. Его завтра днем или в морг свезут или на больничку. Слышь, дед? Тебя куда лучше отгружать — на кладбище или поживешь ещё?
— Ты, это, Вить, чего, — вступился я за старика, — ему и без тебя хреново, ты чего над ним издеваешься.
— Дык, а я чё. Я ничё. — не обиделся Виктор. — Я ж так. Ему одно — вилы. Что на тюряжке, что на больничке — все равно дойдет. Ему б и так уже срока подходили.
Виктор продолжал разглагольствовать на тему, — «что и так и сяк дедуся бы отъехал, только бы если по уму, так дома, у бабки под дряхлой титькой, а тут оно вон чо» — и я решил сменить тему.
– Ты то сам, Вить, за что сюда…
— Да я вообще не по уму сюда попал, — начал сокрушаться ВиктОр, — по чистой бакланке. Рыбки мне хотелось свеженькой. Давно уже хотелось. Не, ну и бабу свою угостить тоже и на продажу. Кто шарит—то, ему нафига в магазине говно всякое покупать? Я вот завсегда рыбу ем только свежую, выловленную. Я чо, ломом битый — ещё за рыбу деньги платить? Её в реке дофигища, рыбы—то. У нас тут такие просторы, хреналь, Витька рыбы себе что ли не найдет?
Ну короче бухал я, на берегу, там недалеко от автоколонны, где мы с пацанами тусуем. Дак мы же вместе и бухали, чё, не помнишь. Ты еще собирался куда—то. Ну вот, обрубился я чёто. Ты то сам как, нормально дошел? Ага, я вижу как нормально.
— Под утро просыпаюсь на берегу — продолжил он — башка болит, во рту как насрано и рыбы, веришь нет, хочу не могу! Думаю, дай—ка рыбы наловлю. И нажарю, поем, и продам, если чё останется, хоть на опохмелку будет. По зорьке — то нештяк рыба клюет. А удочек—то нет у меня — как ловить? Сходил я значит в автоколонну, взял карбиду. Насовал его по пустым бутылками, воды налил, заткнул и давай в реку кидать — рыбу с понтом глушу. А хреналь тут у берега наглушишь, надо с глубины её подымать, рыбу—то. А тут уже лодка нужна. А недалеко причальчик — там лодки, катера и вагончик, в нем сторож живет.
Ну я туда, так мол и так, дай мне говорю отец, лодку с мотором, мне чисто на полчаса, съездить, а я тебе потом рыбы дам.
Виктор сделал паузу, вздохнул и продолжил. — Короче конфликт у меня с ним вышел. Не, ну лодку—то я конечно взял, да только меня через десять минут прямо с лодкой и приняли. Теперь насилие шлют над сторожем — я ему весло дюралевое о башку слегка погнул, грабеж, да до кучи еще и браконьерство. Дело уж завели. Приплыл я братан по глупости. Теперь, к гадалке не ходи, лет пять только мойвой питаться буду казенною. В жидком супчике. Поел, блин, рыбки.
Виктор горестно вздохнул и замолчал.
Но долго этот человек унывать не мог и уже вскоре он завозился, засуетился, засопел и запыхтел как бы собираясь для себя что—то важное уяснить. Потом собрался и наконец приступил:
— Ты это, братан, я понимаю, что чё почем — хоккей с мячом, о делюге, как говорится, ни слова, но сам то поделись бедою — как сюда заехал? Оно дело то видишь какое — мы ж накануне с тобой бухали, я то обрубился видимо на бережку, может ты мне чё и выкружишь?
— Да ты чего, Виктор, — отвечал я, — какое ни слова, я сюда тоже по бакланке и заехал. С утречка после нашей пьянки, спохмела пиво пил на пляже, ну и рамсанул с мажорчиками местными. Они меня видимо бутылкой по башке приложили, а мусора под вечер подобрали.
— Ну! — изумился Виктор, — то есть за то, что тебя отпиздили, тебя же и закрыли?
— Баранки гну, — веришь нет, но так и случилось. Они меня в отделение привезли, чтобы выяснить кто такой, все дела, почему лежу в неположенном месте с пробитой головой. Я им и рассказал, как все было. А они по приметам опознали в тех парнях деток авторитетов каких—то местных. Ну и, чтоб проблем ни себе ни им не создавать, меня сюда запаковали. А то фиг знает, я заяву—то может и не напишу, а из дежурки прямым ходом в больницу — побои снимать, а с ними в прокуратуру куда нибудь.
— Вот ты Шерлок Холмс! — восхитился ВиктОр, — чё в натуре бы так и сделал?
— Да не, я ж понимаю, можно сказать сам виноват — нажрался, подрался. Я ведь на них почти что сам и набарагозил. Нафига мне их мурыжить.
