На ЦБУ суетились все кому не лень, даже генералы бегали, чертыхались, задавали какие-то невнятные вопросы, хватали трубки ЗАСов, пытались куда-то дозвониться и кого-нибудь в чем-нибудь обвинить. В городе штурмовой отряд мотострелкового полка начал увязать в коротких боестолкновениях, крутился, огрызался, пехота с матами швыряла в окошки гранаты, цеплялась зубами за бетон и асфальт. На ЦБУ не выдержали и приказали оставить только что зачищенные домишки и отойти на блоки, выставленные в ходе наступления. В эфире шумело и трещало, крики на разных языках, команды вдруг перекрыл чей-то уверенный голос, докладывавший с некоторой ленцой:
— У меня все нормально, двухсотых-трехсотых нет, в квадрате «Рысь» по улитке «девятка» занял трехэтажку, организую оборону.
— Кто это? Кто это? — заволновались штабные и стали на плане города искать «Рысь-девятку».
Рысь-девятка как раз оказалась там, где билась доблестная мотопехота, которая потихоньку начала откатываться к своим блокам.
— Это мой, — сказал здоровенный подполковник-морпех, — мы же усиливали мотострелков одной десантно-штурмовой ротой.
— Отзывайте своего клоуна! — стали рвать подполковника штабные, — немедленно, и людей положит и задачу не выполнит!
Двухметровый подполковник-морпех, позевывая, рассматривал карту:
— А чего это он задачу не выполнит? Задача была: до ночи выйти на рубеж этих вот улиц, — он ткнул сарделькообразным пальцем в карту, — моя рота вышла. Домишко хороший, два направления кроет, отсюда удобно будет ударить вот сюда и сюда, обойдя простреливаемые перекрестки, и прям с тылу вломить по этим пятиэтажкам.
— Стратег хренов! — заорали на подполковника, — куда выйти? Твой ротный что, медали себе зарабатывает? Ему людей не жалко! Да ты, подполковник, э-э-э-э... — все замолчали, потому что подполковник вплотную приблизился к орущим и сверху вниз спокойно стал рассматривать большие звезды орущих.
— Я не стратег, я тактик, — спокойно и лениво ответил он и, не торопясь, вышел.
По дороге к узлу связи его догнал кадровик из штаба округа.
— Слышь, давай звони в свой батальон, пусть они данные на твоего ротного дадут и бойцов, продумай там, что с наградами, мне как можно быстрее надо в округ списки двухсотых отвести.
— Ну да, — сказал морпех, — три дня здесь и обратно домой? Да и ни к чему на моих матросов что-то писать, да и не ротный с ними, а замполит, пиджак-капитан, между прочим. Кстати, я видел, ты там оформлял на себя что-то наградной, по-моему?
Кадровик замялся и открыл рот. А морпех продолжил:
— Надо бы ранение для наглядности, хотя можно и контузию.
Непонятно как кадровик взвился в воздух, грохнулся об грязные доски, глупо улыбнулся и отключился, папка с наградными на штабников спикировала куда-то между штабных кунгов.
— Товарищ капита-а-ан... — в полуразрушенную квартирку ввалился матрос. — Товарищ капитан, наблюдатели докладывают: пехота все, отошла, духи сзади нас получается!
Капитан Булыга, отложил в сторону грязную подшиву, которой любовно протирал свой ПК, хоть и замполиту не положено по штату ПК, но в здоровенных лапах Булыги любой автомат смотрелся игрушкой. И. О. ротного Булыга стал два дня назад, после того как вытащил из-под обстрела раненного ротного и еще двух матросов, причем вытащил за один раз, взвалив ротного на плечи и зажав матросов под мышками.
— Та-а-акс, давай сюда взводных.
Матрос хлюпнул носом, надвинул на брови каску и помчался выполнять задачу.
— Свя-я-я-язь! — рыкнул Булыга.
— Я, — возле капитана тут же материализовался дородный боец-связист.
— Что там у нас? — поинтересовался замполит.
— Да все нормально, связь есть, чичи мешают, правда, за один сеанс приходится несколько раз с дорожки на дорожку скакать, с КШМки сказали, что «Барин» с нами минут через 20 свяжется.
«Барин» — это был позывной комбата, того самого подполковника, который заставил летать штабного кадровика.
— М-да, будет нам за то, что с пехотой не отошли, — почесал каску Булыга, — хотя с другой стороны если б отходили, то потерь было бы больше.
Потери в ДШР были минимальные и заключались в отбитой заднице одного нерасторопного матроса, позволившего себе мечтательно раскрыть рот, глядя на асфальтные фонтанчики от пуль. Волшебный пендаль командира взвода привел матроса в состояние «летящего альбатроса», а духовский пулеметчик получил в лобешник гранату от взводника. Лейтенант потом успел подобрать гранату, оказывается, он забыл выдернуть кольцо, вырвал из рук мертвого духа пулемет и заодно стащил с трупа великолепную разгрузку. Теперь его постоянно донимали нескромными вопросами: «Сань, если тебя убьют, я заберу разгрузку? А? Нет? А если меня убьют, ты тогда мой белый шарфик возьмешь!»
