Леа и Бенджи направились к старикам. На этот раз, так как отношения Нима с Нойбергерами были теперь сердечными, Ним пообещал иногда приходить на обед, чтобы побыть с детьми.
Ним также, выполняя данное ранее обещание, договорился взять Карен Слоун на концерт.
Несколько дней назад он получил от Карен записку, в которой было написано:
Он вздохнул, читая это, потому что действительно хотел увидеть Карен. Затем он виновато подумал, что все сложности в его личной жизни создавались им самим. С того памятного вечера, когда они с Карен занимались любовью, он заходил проведать ее дважды, но визиты были короткими, по пути из какого-нибудь одного места в другое. Он знал, что Карен жаждала видеть его чаще.
Отсутствие Руфи казалось удобным случаем, чтобы проводить время с Карен более подходящим образом, и поход на концерт, который должен был заменить им вечер в ее доме, успокоил его совесть.
Когда он пришел к Карен, она была одета в праздничное темно-красное платье с ниткой жемчуга.
Ее длинные светлые волосы, причесанные и блестящие, спадали на плечи.
Мягкие голубые глаза лучились улыбкой. Ногти на ее длинных пальцах были покрыты блестящим лаком. Когда они целовались, испытывая сладкую близость друг к другу, Ним ощутил желание. Страсть, которая лишь дремала в нем, снова просыпалась. Он почувствовал облегчение, когда они покинули дом…
Через минуту или две после того, как вошла Джози и стала отсоединять инвалидное кресло от розетки, Карен сказала:
— Нимрод, ты весь в напряжении. Это видно.
— Кое-что случилось, — признался он. — Некоторые вещи ты читала. Но сейчас — только ты, я и музыка.
— И я, — сказала Джози, подходя к креслу спереди. Помощница-экономка сияла при виде Нима, он явно был одним из ее любимцев. — Но все, что я сделаю, это отвезу вас обоих. Если вы с Карен спуститесь через несколько минут, мистер Голдман, я отправлюсь вперед и доставлю «Хампердинка».
Ним засмеялся:
— А, «Хампердинк»! Как поживает твой фургон?
— Пока прекрасно, но, — ее лицо омрачилось, — я беспокоюсь об отце.
— В каком смысле? Она покачала головой:
— Давай это оставим сейчас. Возможно, расскажу тебе позже.
Как обычно. Ним удивился ловкости, с которой Карен, используя только свою растягивающуюся трубку, вывела кресло из квартиры по коридору к лифту.
По дороге он спросил:
— На сколько времени хватит твоей батареи?
Она улыбнулась:
— На сегодня я заряжена полностью. Так что, если пользоваться батареей для кресла и моего респиратора, вероятно, на четыре часа. После этого мне снова надо будет подключиться к старой доброй «ГСП энд Л».
Его снова поразило, насколько тонкая нить связывала Карен с жизнью. И нить эта была электрической.
— Раз уж мы заговорили о «ГСП энд Л». Как твои дела?
— О, у нас всегда богатый выбор дел. Они растут, как сорняки.
— Нет, серьезно. Я хочу знать.
— Ну, неожиданно нашей самой тревожной проблемой стала нефть, — сказал он. — Ты слышала, что сегодня провалились последние переговоры между ОПЕК и Соединенными Штатами?
— Это передавали по радио перед тем, как ты пришел. Страны — экспортеры нефти говорят, что не будут больше принимать бумажные деньги. Только золото.
— Они уже несколько раз грозились это сделать. — Ним вспомнил свой разговор с Эриком Хэмфри и судьей Йелом накануне Рождества. Тогда ситуация с нефтью была беспокойная. Теперь же, в марте, она стала просто критической.
Он добавил:
— На этот раз все похоже на правду.
— Насколько плохо все будет, если импортируемая нефть перестанет поступать?
— Намного хуже, чем можно представить себе. Больше половины нефти, которую использует Америка, импортируется. И восемьдесят пять процентов поступает из стран ОПЕК.
Вздохнув, он продолжил:
— Тем не менее даже сейчас нехватка нефти обсуждается главным образом применительно к машинам и бензину, а не к электричеству.
Ним снова задумался. Самая драматическая за все время конфронтация с нефтяными государствами ОПЕК, имеющая потенциал более разрушительный, чем арабское эмбарго 1973 — 1974 годов, произошла внезапно в последние сорок восемь часов. Все знали о такой возможности, но сравнительно мало кто воспринимал ее серьезно. Вечные оптимисты, включая и кое-кого из занимающих высокие посты, все еще надеялись, что удастся избежать окончательного «открытия всех карт», что «так или иначе» сохранится «Ниагара» импортной нефти. Ним не разделял веры в это.
