Лаура Бо Кармайкл немедленно подала в отставку с поста председателя клуба. После этого она уединилась, отказавшись отвечать на телефонные звонки журналистов и вообще кого бы то ни было. Ее личный секретарь зачитывал звонившим краткое заявление, которое заканчивалось следующими словами: «Миссис Кармайкл считает, что ее общественная деятельность на этом завершена».
Единственной, кто вышел с честью из этой истории, была миссис Присцилла Куин, которая, как не преминула отметить Нэнси, оказалась единственным противником субсидии в пятьдесят тысяч долларов организации Бердсонга «Энергия и свет для народа». Нэнси не без удовольствия написала, что адвокат Большой лиги Ирвин Сондерс был одним из тех, кто проголосовал «за». Утверждалось, что если клуб «Секвойя» пожелает реабилитироваться, то его новым председателем станет Присцилла Куин, а основным акцентом в деятельности клуба будут уже социальные проекты, а не проблемы окружающей среды.
После публичного разоблачения Нэнси Георгоса Арчамболта и более поздних сообщений о его исчезновении маленькая армия полицейских детективов и специальных агентов ФБР стала прочесывать район Норд-Касл в поисках лидера «Друзей свободы». Успеха эти усилия не имели.
Тщательный обыск на Крокер-стрит, 117, выявил большое количество улик против Георгоса и Дейви Бердсонга. Среди одежды, оставленной Георгосом, был парашютный костюм из грубой хлопчатобумажной ткани. Лабораторные исследования показали, что дырка на порванной ткани по размерам совпала с небольшим кусочком материала, найденным на подстанции Милфилда. Георгос зацепился за перерезанную проволоку в ту самую ночь, когда были убиты два охранника.
Кроме того, в доме были обнаружены объемистые записи, включая дневник Георгоса. Все это было передано в распоряжение прокурора округа. О существовании дневника стало известно в прессе, но его содержание не раскрывалось. После того как роль Дейви Бердсонга в подготовке взрывов была описана в печати, его изолировали от остальных заключенных ради его же собственной безопасности.
Но еще раньше на Нэнси Молино свалились острейшие личные переживания. Это произошло еще до полудня, прежде чем разыгрались основные события. Она начала работать над срочным материалом в номер еще до рассвета, не спала всю ночь, поддерживая себя только кофе и апельсиновым соком. Неудивительно, что голова у нее была ватная.
Несколько раз после 7.30, когда редактор газеты пришел на работу для подготовки второго выпуска, этот старый «тренер», как он себя называл, останавливался около стола Нэнси и негромко подбадривал ее, хотя особой нужды в этом не было. Нэнси умело связывала собранные ею факты с теми, которые получала со стороны. За ней утвердилась репутация пишущей «начисто», поскольку ее материал не нуждался в правке. Случайно отвлекшись от пишущей машинки, Нэнси почувствовала, что редактор наблюдает за ней. Хотя выражение его лица было загадочным, она догадалась, что они оба думают об одном и том же — о том, что в течение нескольких часов решительно пытались выкинуть из головы. Последнее, что видела Нэнси, покидая отель «Христофор Колумб», были накрытые простынями тела погибших полицейских и пожарных — их везли на тележках к машинам из морга. Двое мужчин возле отеля складывали какие-то кусочки в пластиковый пакет. Минуту спустя до нее дошло, что они собирали останки шестого погибшего, которого разметало на куски взорвавшейся бомбой.
Именно тогда Нэнси взглянула в глаза суровой и беспощадной правде, которой до сих пор старалась избегать. А эта правда заключалась в том, что она располагала информацией, которая, поделись она ею с кем-нибудь, могла бы предотвратить гибель всех шестерых и многое другое. Эта мысль возникала у нее каждый раз, когда она ощущала на себе взгляд редактора. Ей вспомнились и слова, сказанные им неделю назад: «Предполагается, что ты, Нэнси, часть команды, а я — тренер. Я знаю, ты предпочитаешь сражаться в одиночку. И до сих пор тебе сопутствовала удача. Ты добиваешься результатов. Только вот игра эта может завести тебя слишком далеко». Тогда она мысленно сказала ему: «Да пошел ты, мистер Чарли». «Сейчас, — в отчаянии подумала она, — я бы этого не сказала». В 11.55, когда оставалось целых два часа двадцать минут до сдачи материала в номер, Нэнси уже не могла отделаться от мысли о шести мертвых телах. Она была близка к нервному срыву.
— Сделай перерыв и пойдем со мной, — раздался чей-то спокойный голос. Нэнси подняла голову. Рядом стоял старый «тренер». — Она было заколебалась, но он добавил: — Это приказ.
С необычной для нее кротостью Нэнси встала и последовала за ним. В конце коридора была маленькая комната, обычно запертая. Иногда она использовалась руководством для совещаний. Редактор открыл ключом дверь и пропустил Нэнси вперед. Обстановка в комнате была удобная, но незатейливая: стол для заседаний, обитые кресла, два шкафа орехового дерева, коричневые шторы. Другим ключом редактор открыл один из шкафов. Он усадил Нэнси.
— Бренди или виски? Не лучшие сорта, но все же. Предлагаю бренди.
