— Я, конечно, не лектор… то есть не экономист, но эффект, экономический эффект представляется мне незначительным.
— Да, ты не лектор. Экономический эффект не главное, цель — укрепление социальной справедливости, достижение социального равенства.
— Ага, чтобы не было богатых.
— Мы не аскеты, уравниловки не допустим, но надо же и меру знать, — пожал плечами Стельбов.
— Но вдруг кто-то возьмёт, и не переведёт деньги во «Внешэконом», оставит в «Лионском Кредите», или «Дойче Банке»?
— Уголовная статья, и серьёзная уголовная статья.
— А если человек останется на Западе? — голосом кинопровокатора спросил я.
— Кто хочет остаться на Западе, тот и без закона о прожиточном максимуме там останется. Уже остаются, тебе ли, Миша, не знать, — это он на маменьку намекает, Стельбов. На Марию Соколову-Бельскую, оперную суперзвезду.
— Но таких людей… индивидуумов, — продолжил он, — будет мало. Единицы буквально. Родина без них проживет, а вот проживут ли они без Родины?
— Теория грибницы, — согласился я.
— Какая теория?
— Вот если эту лисичку, — я сорвал очередной гриб, — воткнуть в землю в другом месте, то она обречена. Не примется, поливай, не поливай. Потому что она — лишь часть грибницы. А грибница от сорванной лисички ничегошеньки не теряет, потому рвать их, грибы, можно совершенно безбоязненно, лисичкой больше, лисичкой меньше, значения не имеет.
— Вот как? Ну, люди всё-таки не грибы, хотя порой похожи до неразличимости. Что ж, пора обратно.
И мы пошли обратно.
Когда мы почти достигли песочницы, Стельбов спохватился, вернее, сделал вид, что спохватился:
— Насчёт миллионов. Да, прожить их трудно, однако честно заработанные деньги можно направить на какой-нибудь общественно-значимый проект, например, на восстановление гостиницы «Москва». Ты же, Миша, любил обедать в ресторане «Москвы»?
— И это интересное предложение.
— Так каковы же твои планы?
— От вас, Андрей Николаевич, секретов быть не может. Планы таковы: сначала мы устроим торжественный обед и проводы для нашего товарища, он будет возглавлять диагностический центр «Космос», в Ливии. С испытательным сроком, но мы в него верим. Вечером всей большой компанией садимся в поезд и едем в Сосновку, к родной грибнице. Здесь стало холодать, а Сосновка — пятьсот километров к югу, не пустяк. Самые старшие и самые младшие останутся там, Ольга и Надежда в понедельник вернутся в Москву, заниматься издательскими и прочими делами, а я поеду на сборы, куда решит наука. Матч — дело серьезное. Вот такие у меня планы.
— Что ж, дерзай. Дерзай… — повторил он, глядя на меня с сомнением. Попрощался с Ми и Фа, и с каждой за ручку, и пошёл в дом переодеваться. Ему возвращаться в Кремль, государственные дела вершить. Всю ночь вершил, утром приехал, поспал, сейчас погулял немножко с внучками, и назад.
Санин недавно роман принёс, о жизни полярников на льдине. Белое безмолвие. Вроде бы спокойно всё, но в любую секунду льдина может треснуть, или сжатие начнётся, или ещё что, а с виду тишь да благодать.
Вот и сейчас — с виду безмолвие, но следует готовиться ко всему.
По крайней мере, теперь понятно, почему девочки о расходниках заговорили. Узнали о грядущем законе, и решили, что лучше денежкам Чижика на медицину пойти, нежели невесть куда. На помощь братскому африканскому народу, например.
Тамбовский волк вам брат!
Не возможная потеря денег пугает, что деньги, далеко деньги. С деньгами я разберусь, не пугайте мастера киндерматом. Когда пишут об укреплении социальной справедливости, читай: пытаются снизить социальную напряженность. А она, напряжённость, не снижается, с чего бы? Да, возможно, кому-то на несколько минут или часов станет легче, если у популярного драматурга, или песенного композитора доход уменьшится, но большинство и знать не знает, каков он, этот доход. Но поменяется ли суть? Вот заморозили крупные вклады в сберкассах, и что, в магазинах стало больше товаров? Не стало в магазинах больше товаров. Отечественная легкая промышленность научилась шить на радость молодёжи настоящие джинсы из настоящего денима? Нет, не научилась отечественная лёгкая промышленность шить настоящие джинсы из настоящего денима, покупайте поделку из «орбиты», и то, если крупно повезёт. И так далее, и так далее. Истончается ткань бытия.
А где тонко, там и рвётся.
Вот что печально.
Как тренируются тигры и чижики
— Как вам дом? — спросила Алла Георгиевна, «просто Алла».
— Интересный дом, — вежливо ответил Тигран Вартанович.
— Ремонт нужен, — сказал я, как опытный домовладелец.
А Рона Яковлевна ничего не сказала. Промолчала.
Алла Георгиевна, штатный инструктор физкультуры санатория «Дюны», вывезла нас на экскурсию. Ну, как бы экскурсию. Ознакомиться с окрестностями. Нида и есть окрестность.
— Этот дом построил для себя Томас Манн, немецкий писатель, в тридцатом году. В двадцать восьмом он получил Нобелевскую премию, и решил, что дом на берегу моря — это то, чего ему не хватает для творчества.
