Что ему нужно от меня? Опять начнёт шантажировать матерью ради достижения собственных целей? Знал бы кто-нибудь, насколько разрешающую ненависть я питаю к собственному отцу. И мне за это ни капли не стыдно. Я столько раз притягивал ему руку дружбы, но он с непотопляемой бесстрасностью бил меня по пальцам и отталкивался от себя все дальше. И теперь мы там, где есть сейчас.
Приехав в загородный особняк в рекордно короткие сроки, я с угнетающим грузом на сердце переступил порог дома, в котором не был уже много лет. За это время здесь многое поменялось, но мои внутренние ощущения остались прежними. Я чувствовал себя здесь как в заточении. Дико хотелось выбежать за пределы массивных кованых ворот, дабы насладиться ощущением всеобъемлющей свободы. Но я больше не ребёнок, чтобы спасаться бегством, как раньше. Нужно смело смотреть своему прошлому в лицу, чтобы также смело идти в будущее.
Поднявшись по ступеням на второй этаж, я оглянулся по сторонам и заметил женщину в белом халате, молча указывающую мне на дверь.
— Он ждет вас, проходите.
Поблагодарив ее, я выдохнул весь воздух из горящих огнем легких и решительно распахнул дверь. На большой кровати, громко покашливая, лежал бледный мужчина, покрывшийся красными пятнами в области щек и ключиц. Заметив меня, он трясущейся рукой отодвинул от себя врача и прохрипел:
— Выйдите все. Оставьте пеня наедине с сыном.
Дождавшись беспрекословного выполнения собственного приказа, отец жестом подозвал меня к себе и хлопнул ладонью по кровати. Я не стал затягивать эту встречу, быстро садясь рядом с немощным мужчиной. Я в упор смотрел на него, ожидая, когда же в моей душе колыхнется хоть какое-то чувство к отцу.
Пусто. Ничего нет. Словно выжженное поле с гулящим по его просторам диким ветром.
Да и не хочу я ничего к нему чувствовать. Он отнял у меня мать, детство. Положил мое счастье на алтарь своей мести. Нет, не хочу больше думать об этом.
— Зачем ты позвал меня? С твоей фирмой все в порядке, не поводов для беспокойства.
— Теперь эта фирма твоя, — устало сказал он, дергая пальцем в сторону прикроватной тумбочки. — Там дарственная на твое имя. Ты знаешь, что делать дальше?
— С чего это такая щедрость? — Прямо спросил я, ожидая подвоха.
— Через четыре дня я улечу в штаты, где мне должны сделать операцию. Если все пройдет успешно, останусь жить там, а если нет… Но тебе, вижу, это уже не интересно.
— Почему ты решил подарить свое детище тому, кто тебя ненавилит? — Не стоит больше играть, пришло время поговорит с ним откровенно. — Вот, что по-настоящему интересно.
— Я лишь хочу загладить перед тобой вину, сынок.
— Хочешь загладить вину — верни мне мать.
— Больше я у тебя не отниму ее.
— Скажи мне, где она?
Мне не терпелось поскорее убраться отсюда, чтобы увидеть свою мать. Я мог думать лишь о том, как прижму ее к своей груди и вдохну давно забытый, но такой родной запах.
— Уже как час в твоем доме, — я сорвался с места, чтобы вернуться обратно, но сухая мужская ладонь сжала мое запястье. — Подожди, сынок. Я хочу попросить у тебя прощения за отнятое мной детство.
— С чего такие перемены? — Скептически выгнул я бровь.
— Все эти годы я думал, что твоя мать предала меня. Но, на деле, предателем оказался другой человек. Женщина, которую я когда-то отверг, оклеветала Василису.
— И ты поверил ее словам?
— У нее были доказательства. Я же не знал, что это всего лишь хитро продуманная месть.
— Откуда ты узнал правду?
— Эта тв*рь, узнав, в каком я состоянии, пришла сюда позлорадствовать и открыть мне, наконец, глаза. Она просто упивалась своей победой.
— Назови мне ее имя?
Отец стыдливо опустил глаза на свои руки и выдавил через силу:
— Она уже получила по заслугам. Не ищи ее.
Я догадывался, что с ней сделал этот жестокий человек, но не хотел думать об этом. Это уже не моя забота. Я лишь хотел поскорей увидеть свою мать.
— Надеюсь, ты простишь меня когда-то.
Качнув головой, я направился в сторону выхода, напоследок сказав:
— Не уверен, но я попытаюсь. Молись, чтобы мама когда-то простила тебя.
И с этими словами я закрыл за собой дверь, отгораживая себя от прошлого и возвращаясь в настоящее. Вернувшись домой в рекордно короткие сроки, я оставил автомобиль на обочине и быстрым шагом направился в сторону распахнутой настежь двери. Просторный холл встретил меня звенящей тишиной без единого намека на чье-то присутствие.
— Мама?
Никто не отозвался в ответ. Он опять обманул меня, резанул по сердцу острым ножом. До боли сжав пальцами горящие огнем глаза, в которые будто насыпали песка, я сделал глубокий вздох и медленно развернулся в сторону выхода.
— Сынок, — произнес ласковый женский голос.
Замерев на месте, я жадно разглядывал образ из моего детства, пытаясь запомнить каждую деталь. Передо мной, в проеме двери, стояла худощавая женщина невысокого роста, озаряющая дом теплой улыбкой. Хоть для меня она была такой же, как в детстве, годы были над ней все же властны: на добродушном лице тонкими нитями проходили морщинки, когда-то иссиня-черные волосы покрылись небольшой проседью.
