Нет ничего проще, чем положиться на судьбу, превратившись в игрушку всесильных богов. Сложнее доблестно погибнуть, сражаясь со всемогущими богами. Но Михаил Алистин, киевский маг и чародей, волею судьбы ставший игрушкой высших сил, не ищет простых решений. Его не остановят вампиры и маги, правители земные, небесные и даже сама Смерть. Начинается игра без правил, где выиграть можно, лишь перехитрив богов!
В среду, 14 сентября 2005 г. в 16 часов ушел из дома и не вернулся Алистин Михаил Михайлович. На вид 25-30 лет, рост 174 см., телосложение плотное. Был одет в оранжевую рубашку, фиолетовую куртку, салатовые…"
…куртку, салатовые штаны – более дурацкого прикида свет не видывал. Я, конечно, понимаю, форма есть форма, но того, кто все это придумал – прибил бы. Однозначно! Это же надо, додуматься в качестве обязательной формы предложить нечто столь бездарно-попугаистое! Если бы еще хоть какая-то гармония между цветами, ну там оранжевое с синим, как недавно по телеку показали, или желтое с голубым, как на любимом флаге… Так нет же – надо было надеть именно оранжевую рубашку и салатовые штаны! Тихий ужас!
Я достал из кармана свою мобилу и посмотрел на экран. С высококонтрастного экрана с разрешением 176 на 220 точек на меня смотрели часы с календарем, уверяя, что сегодня 14 сентября, 16 часов и 2 минуты. Надпись в углу уверяла, что я сейчас нахожусь на станции метро Шулявская. Впрочем, я это прекрасно знал и без дополнительного напоминания – уже не первый десяток лет тут катаюсь.
Когда поезд довез меня до Крещатика, на часах было всего 16 минут пятого, а значит времени у меня было вагон и еще маленькая тележка. Короткий переход на Майдан как всегда в это время не работал, и я привычно пошел через длинный, влившись в вечно спешащую куда-то толпу.
И тут меня как будто током ударило. Или холодом прошибло, как кому больше нравиться. Что-то было не так, и, привычно погрузившись в Сумрак*, я очень быстро понял, в чем тут дело. Прелестная молодая пара, в обнимочку идущая рядом со мной и так и норовящая прямо тут поцеловаться, была вампирами! Ух, как я ненавижу этих кровососов! Вампиры – это зло. Об этом и в человеческих книжках писалось, и в наших. Правда, в человеческих куча бреда была, и про чеснок, и про осину, и про зеркала, крест, летучую мышь, а главное – про солнце… Не боялись его вампиры, по крайней мере те, кого я знал. Они, кровопийцы, вообще ничего не боятся. И живут до тех пор, пока их кто-нибудь не убьет. Вот и эта парочка, на человеческий взгляд лет восемнадцать девушке и двадцать парню, а на мой взгляд – так они еще князя Владимира могут спокойно помнить. Осоенно вампирша, судя по ауре – она уже близка к тому, чтобы получить титул Высшей, а Высшими, как известно, становятся только те из них, кому за тысячу лет перевалило. ***Всех писателей, чьи идеи и реалии встречаются на страницах романа, автор горячо благодарит в конце книги
Заметив, что я разглядел ее истинную сущность, "девушка" мне улыбнулась и нежно так подмигнула. Так "нежно", что у меня моментально холодный пот выступил. Я, конечно, Инший (інший (укр.) – другой, иной, не такой) не из последних, и магию знаю неплохо, но против нее мне и десяти секунд не выстоять. Выпьет, высушит, прямо тут, да так, что ни один человек ничего и не заметит… И ничего ей никто не сделает – метро у нас в Киеве такое, что и от атомного удара спасет, и магию так экранирует, что на поверхности моей смерти никто и не заметит. Молясь всем богам, в коих на моем месте любой бы уверовал, я наконец дошел до Майдана. Вампирша со своим парнем сели в стоящий на платформе поезд и поехали в сторону Лыбедской, приветливо помахав мне на прощание рукой, и я облегченно вздохнул.
На часах было 19 минут пятого, а это значит, что у меня оставалось еще сорок одна минута. Попасть мне надо было на Труханов остров, и я мог или проехать одну остановку на метро и там немного пройтись вдоль дороги, или подняться наверх и идти туда от Майдана. Решив, что приходить раньше срока все равно нет никакого смысла, я пошел в сторону эскалатора.
Когда эскалатор кончился, я вышел из трубы, поднялся на сам Майдан и пошел в сторону Европейской площади. И тут как раз мне на глаза попались две девушки… Как бы сказал тут какой-нибудь романтик, красоты неземной.
