— А куда он последнюю выплату деть успел? Мне просто интересно, куда советский человек за три дня может истратить полмиллиона.
— Он на всю сумму накупил стеклянных бутылочек молочных и сосок для младенцев. Не себе, а детским поликлиникам нескольких областей. Причем конкретно — Смоленской, Ярославской, Костромской и Владимирской. Очень, знаете ли, показательно — и лично мне становится яснее, почему он так старается выучиться на педиатра.
— А какая тут связь? Пояснить можете?
На очередной сессии Верховного Совета было принято важное решение: на начало весны в ряде областей в республиках были назначены референдумы по поводу перевода этих областей в другую юрисдикцию. Причем вопрос не ограничился только областями бывшей Донецко-Криворожской республики, предстояло голосование и в ряде областей Казахстана, Армении, Грузии и Азербайджана. Местные власти сразу же развернули мощную агитацию, но некоторые результаты такого голосования были уже вполне предсказуемы и в ЦК уже развернулись споры о том, кого назначать в руководство этих областей. Но, понятно, споры эти в народ не выносились и внешне все было довольно спокойно.
Спокойствия добавило то, что урожай сорок седьмого года получился довольно хорошим, отмена продовольственных карточек продуктовые магазины не опустошила, а вот цены на рынках просто рухнули. Чему колхозное крестьянство отнюдь не радовалось, но его, по большому счету, никто особо и не спрашивал. То есть спрашивали, но не рядовых колхозников, а все же председателей колхозов, и спрашивали их в основном по поводу того, как они (председатели эти) собираются все же поддержать уровень жизни своих односельчан и что им для этого нужно.
И первым по этой части подсуетился Дмитрий Михайлович Попов, все еще работающий первым секретарем Смоленского обкома партии. В Ярцево на базе ремонтного предприятия «объединенных МТС Ярцевского района» (то есть просто очень большой мастерской по ремонту тракторов и сельхозмашин) он организовал производство небольших мотоблоков с моторами, аккуратно передранными с немецкого мотоцикла (на этот раз с Цундаппа), причем в качестве образца взяли мотоцикл начала тридцатых годов с мотором около шести лошадиных сил. Но хотя мотор был давно уже устаревшим, его было производить несложно даже на небольшом предприятии, а еще его было очень просто ремонтировать (хотя, по словам двух инженеров, занявшихся этим производством, там вообще ломаться было нечему). И маленький заводик таких мотоблоков выпускал уже штук по пятнадцать в сутки. Выпускал, даже не взирая на то, что почти девяносто процентов работающих на заводике были женщины (то есть ровно девяносто человек из ста двух сотрудников), а мужчины трудились исключительно в литейном цехе.
Ну а сырье для производства этой техники — как и в Белоруссии — в главным образом просто «собралось по полям». В смысле, по полям былых сражений. И собирали металлолом в основном пионеры — но именно «в основном». Потому что собирали они металлы, используя производимые в Минске металлоискатели, которые от прочих отличались тем, что в зависимости от размера железяки они сильно меняли тон сигнала, и если пионеры обнаруживали что-то, похожее на снаряд, то они все же вызывали саперов, но в основном они притаскивали с полей стреляные гильзы буквально мешками, осколки снарядов, элементы амуниции. Потому что снарядов и мин в полях уже не было, почти не было: все поля за прошедшее время «прокатали» отремонтированными немецкими танками (точнее, самодвижущимися машинами, кое-как собранными из обломков этих танков, еще в Белоруссии собранными) и противоминными тралами. А по лесам пионерам шастать все же запрещали, там разминирование (и сбор металлолома) все же саперы проводили. И, по прикидкам, в области такого металла должно было хватить еще лет на пять работы подобных заводов. Именно заводов: еще один заводик по производству мотоблоков строился на Брянщине.
А в Коврове весной началось серийное производство новеньких пулеметов РПВД-47, впервые в практике Советского Союза получивший официальное название «Ворон». Товарищ Дегтярев пулемет оценил довольно высоко, но все же для постановки его на производство изрядно машинку «усовершенствовал и упростил», выкинув «двойное заряжание» и оставив только ленточное питание. Тем самым удешевив его в производстве в полтора раза — и заслуженно получив за проделанную работу Сталинскую премию первой степени. Разделив ее с товарищем Вороновым, который еще одну такую же премию получил «за разработку медикаментов нового поколения». Проведенные в Витебске по распоряжению Пантелеймона Кондратьевича «клинические испытания» показали, что вероятность повторного инфаркта при использовании клопидогрела сокращается чуть ли не впятеро, а дешевый ибупрофен уже не в разы, а на порядки сократил потребление довольно ядовитого (и совсем не дешевого) пирамидона…
